Страница 88 из 92
Я опасаюсь последствий.
- Ну ты же сам советовал подробнее остановиться на работе Совета
иностранцев. Мол, им это интересно. Вот я и остановился.
- То есть, поступил по-солдатски? – спросил его Рудик.
- Конечно.
- Но при этом совершенно забыл, что в перспективе одни молодые
солдаты становятся старыми солдатами, а другие – генералами.
- Ты у нас адмиралом будешь, - огрызнулся культуртрегер. – Только без
флота.
- Наподобие адмирала Хорти61, - хихикнул несгибаемый патриот-
антикоммунист.
- Пожалуйста, оставьте ваши политические мумии при себе, - обиделся
Рудик.
Наверняка эта лёгкая пикировка могла перерасти в нечто большее, но, к
счастью, сопровождающий нас молодой человек в строгом и наверняка
дорогом костюме объявил:
- Уважаемые господа, теперь отправляемся на Тверской бульвар.
Пообедаем в ресторане «Пушкинъ». Не возражаете?
Никто не возразил. А Ксения Фёдоровна даже процитировала Александра
Сергеевича: «И Страсбурга пирог нетленный. Меж сыром лимбургским живым.
И ананасом золотым».
Когда мы разместились в микроавтобусе и тронулись, лидер главной
организации российских немцев, обращаясь к художнице, сказал:
- Кстати, известно ли вам, что страсбургский пирог не пирог вовсе, а
паштет из гусиной печёнки, приготовленный так, чтобы сохранился в дороге
свежим, «нетленным», как написал поэт, словно законсервированным?
- А я и не предполагала, что вы кулинар, - одарила его
благожелательным взглядом наша единственная дама.
- Ну, какой я кулинар. Так, любитель, - заскромничал мой земляк.
… Обед в «Пушкине», незаметно переросший в ужин, удался. Всё было
вкусно, все много шутили, произносили тосты, строя грандиозные планы
сближения Германии и России под эгидой некой мифической ассоциации
соотечественников.
61 Имеется в виду венгерский регент Миклош Хорти (1868–1957), прозванный
«адмиралом без моря».
- Не напоминает ли тебе всё это знаменитые Васюки? – наклонился ко
мне лидер главной организации российских немцев.
- Конечно, напоминает. Но ты об этом не думай.
- Блажен, кто верует, тепло ему на свете, - сказал он и пояснил:
Грибоедов. Комедия «Горе от ума».
- Не ожидал! – восхитился я.
- В школе по литературе у меня была русская пятёрка, то есть, немецкая
единица - пояснил он.
Засидевшись допоздна в тот день, мы снова не смогли выкроить время,
чтобы заехать в Оружейную палату и сдать туда кортик пращура художницы. В
результате она его потеряла, а может, его украли злодеи. Все члены делегации,
кроме литератора, специализирующегося на чёрном юморе, страшно
расстроились. Даже несгибаемый диссидент и борец с тоталитаризмом,
усмотревший во всём произошедшем некое зловещее предзнаменование.
Художница, выслушала его, вздохнув, сказала: «Вся надежда, что кортик
достанется настоящему русскому патриоту. А в Кремле, узнав о пропаже,
отдали команду – немедленно найти! Тщетно. Кортик исчез. Тогда расстроенный
сенатор, который учил нас экономить на бананах, распорядился приобрести ей
в московских комиссионках два кортика, что и было делано.
«Ломятся в дверь эти чёрные всадники»
В Германию мы возвратились почти без приключений, если не считать
того, что всех нас едва не оставили в Москве. Причём, навсегда.
В предпоследний день визита по плану, утверждённому на некой
заоблачной высоте, на которую без рези в глазах смотреть страшно, мы были
приглашены в Кремль, в кабинет, который некогда занимал зловещий Суслов62.
Вообще-то планировалась беседа с Владимиром Владимировичем, но тет-а-тет
с баварским премьером, нацелившимся стать канцлером Германии, показалась
ему предпочтительнее и нас переадресовали к Вячеславу Юрьевичу.
Естественно, эта новость нас взбудоражила, и мы принялись обсуждать
её за завтраком. Культуртрегер Вячеслав, когда все немного угомонились,
сказал:
- Между прочим, доживи Михаил Андреевич до нынешних дней, он
наверняка тоже эмигрировал бы в Германию. Или в Израиль…
- Это на каком основании?! – едва не перевернув стол, уставленный
дивными закусками, которые можно встретить исключительно в ресторане
«Президент-отеля», взвился несгибаемый патриот-диссидент. - Идеологический
тоталитаризм в наших свободных демократиях внедрять?
- Ах, оставьте эти свои штампы периода Карибского кризиса63, - манерно
вздохнув, ответил Вячеслав. – Поймите, наконец, – мир изменился, границы
рушатся, наступает эра мультикультурного общества. По крайней мере, в
Европе.
- И на этом основании, что где-то что-то рушится, любезный вам Суслов
должен переехать в Германию, да ещё поселиться на одной со мной улице?
62 М.А. Суслов (1902-1982) - идеолог КПСС, известен как «серый кардинал»
советского правительства.
63 В 1962 году противостояние между СССР и США выразилось в так
называемом Карибском кризисе и «холодная война» едва не переросла в ядерную.
- Ну, зачем ему жить непременно рядом с вами? – рассмеялся
культуртрегер. - Я думаю, что он нашёл бы себе район поприличнее.
- Так я ещё и в неприличном районе живу?! – покрывшись красными
пятнами, зловеще прошипел диссидент.
- Ой, ой, ой, - вдруг как-то очень по-бабьи заголосила Ксения Фёдоровна.
– Осторожней, пожалуйста, вы же соль рассыпали. Это не к добру. Это к
скандалу.
- Это не соль, - подал голос Семёныч. – Это – сахар. Да и просыпалось
его совсем ничего.
- Если сахар, то не страшно. Это к чему-то хорошему. Например, к
свадьбе…
Но сбить накал страстей предположением, что кто-то из нас в обозримом
будущем может отправиться под венец, художнице не удалось. Вождь
российских немцев, не уловив взрывоопасности ситуации, снова вернул тему
разговора к эмиграции «серого кардинала» ЦК КПСС в Германию.
- И всё же объясните, пожалуйста, на каком основании Суслов мог бы
поселиться в Германии? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. - Он
же был секретарём по идеологии ЦК КПСС. То есть, относился к разряду
партийных бонз. А их в Германию не принимают – они не относятся к категории
жертв Второй мировой войны.
- Ну, во-первых, прекрасно принимают: в Баден-Бадене приобрел виллу
бывший член политбюро, министр иностранных дел СССР, экс-президент
Грузии Эдуард Шеварднадзе. Там же обосновался Владимир Ломейко, бывший
посол СССР во Франции, первый заместитель министра иностранных дел
Советского Союза и, к слову, первый зять Анатолия Громыко. Горбачёв, так тот
вообще из Германии не вылезает, а у его дочери шикарная вилла на баварском
озере Тегернзее. А во-вторых, если вернуться к Суслову, вспомним: у него жена
была еврейкой, - как о чём-то необыкновенном объявил культуртрегер.
- Ну и?.. – не понял вечный диссидент.
- Вот вам и «ну и», - передразнил его главный русский иностранец
Дюссельдорфа, - Поэтому он мог въехать в Германию, как её муж, то есть
прицепом по еврейской линии и получить здесь статус «беженца».
- Вас послушай, так «беженцем» даже Брежнев мог бы стать, - злобно
хохотнул непримиримый Константин Михайлович. – Ведь его Виктория
Петровна тоже, если не ошибаюсь, была еврейского происхождения.
- Странную тему вы затронули, - занервничал руководитель нашей
делегации. – Давайте о чём-нибудь другом.
- Например, об аусзидлерах64, - справившись с очередным бутербродом с
чёрной икрой и ухватив другой, подал голос писатель.
- А что аусзидлеры? – моментально откликнулся Вальдемар
Христианович. – Хотя у нас, конечно, тоже имеются «чёрные пятна».
- Поясните, – впился в него взглядом непримиримый диссидент.
- Взять хотя бы, писателя Александра Фадеева.