Страница 85 из 92
объятиями нас уже поджидал руководитель делегации, прибывший в Москву
накануне.
- Устраиваемся, устраиваемся, друзья, и на ужин. Кое-что обсудим, чем
Бог послал – закусим, - уютно и как-то по-домашнему рокотал он. – Нас здесь
уже ждут. Правда, немного спутал карты баварский премьер. Но, думаю, всё
будет о’кей.
- Что значит – спутал?! Опять эти баварцы! – по-ленински (только без
кепки, зажатой в кулаке) вскинул руку дюссельдорфский культуртрегер.
- Позже, позже, обо всём позже, - успокаивающе коснулся его плеча
руководитель. - Оставьте вещи, умойтесь с дороги и спускайтесь. Я буду здесь
минут через двадцать. Пойдем ужинать.
- Простите за прямолинейность, а платить будете вы или приглашающая
сторона? – поинтересовался писатель-сатирик.
- Ну, это мы решим, - уклонился от прямого ответа руководитель. – С
завтрашнего дня за всё платят пригласившие, а вот сегодня, пожалуй, мы сами
рассчитаемся.
- А мы надеялись, молитвой и постом себя изнуряли. Выходит, зря?
- А разве последователи вашей веры постятся? – недоверчиво оглядел
писателя несгибаемый патриот-антикоммунист.
- Ещё как! Особенно, если приходится своими расплачиваться, - ответил
Рудик. И мы, продолжая не то шутить, не то обмениваться мнениями,
направились к лифтам…
…Из окна моего полулюкса открывался великолепный вид и на
набережную Москвы-реки, и на новый, выполненный под старину храм-новодел
Христа-Спасителя, и на памятник Петру Первому, возведённый весьма
жизнерадостным и плодовитым скульптором-гигантоманом. Попутно я
вспомнил, что своих монстров он стал ваять ещё задолго до воцарения
демократии на ныне постсоветском пространстве. По крайней мере, в Москве с
его творчеством были знакомы ещё в застойные советские времена. Правда, в
основном торговцы и покупатели Тишинского рынка. Именно там был
воздвигнут сработанный им столб «Дружба народов», который сами народы,
населявшие столицу, немедленно окрестили «шашлык-машлык». Ещё столб
называли «хрен на голом месте». Короче, произведение нашло отклик в
сердцах москвичей самых разных национальностей. А, возвращаясь к
памятнику Петру, скажу, что вначале, как утверждают злопыхатели, это был
Христофор Колумб и предназначался он для установки в США. Но янки,
ответственные за монументальное искусство, почему-то не проявили
внимания к собственной истории и в установке памятника Колумбу вежливо,
но твёрдо отказали. Тогда, следуя неумолимой логике фонетической
корреляции, скульптор возжелал одарить своим творением страну Колумбию,
но столь же безуспешно. Кто бы другой расстроился, но он, быстренько
заменив великому мореплавателю голову и превратив того столь нехитрым
образом в не менее великого российского самодержца, выгодно сбыл вместе с
кораблём городу Москве.
- А чем мы хуже? – неожиданно возник за моей спиной руководитель
делегации.
- О, господи! - невольно вырвалось у меня. – Как ты сюда проник?
- Ты дверь забыл закрыть, а мой номер рядом. Всё просто. Так вот,
дружище, - продолжал Семёныч, словно читая мои мысли, - если грузинский
Роден сумел их убедить, что этот монстр и есть символ XXI века, то чем наша
идея хуже?
- Конечно, не хуже. А в чем она заключается?
- Помочь России укрепиться в мире и, в частности, в Европе в обмен на
то, что она поможет нам. Короче наладить связь от человека к человеку, от
сердца к сердцу, от гражданского общества к гражданскому обществу. А теперь
пойдём немного расслабимся.
Расслаблялись мы часов до трёх ночи или утра. Это уж кому как
нравится. А на следующий день начались бесконечные встречи и переговоры в
отделах Министерства иностранных дел, всевозможных обществах по дружбе и
любви с соотечественниками, вольно или невольно оказавшихся за границей, с
какими-то брюхастыми и плоскозадыми, голубоглазыми, в основном, людьми
постаревшекомсомольской наружности и натужномолодцовскими манерами.
Все они были похожи одновременно на Чубайса, Немцова, недавнего
узника совести Ходорковского, его более удачливого коллегу Абрамовича и
даже Хакамаду с Валерией Новодворской, но в то же время ни капельки друг
на друга. Все здорово умели держать многозначительные паузы и давать
фантастические советы.
- Вот вы спрашиваете – где взять деньги на продвижение ваших проектов
по преподаванию русского языка детям? – поинтересовался сенатор не то от
Чувашии, не то от Мордовии, ведающий в кругу прочего взаимоотношениями с
соотечественниками в одном из Думских комитетов. – И это действительно
важный вопрос. Конечно, человек, который не хочет добра вашей идее,
предложил бы вам деньги. Мол, берите на здоровье и пользуйтесь. Но это, как
говорят у нас на Чукотке, плохой человек.
- Так вы, значит, всё же с Чукотки? – решил уточнить Рудик.
Моментально на него все зашикали, мол, чего перебиваешь, когда речь
зашла о святом, т. е. о субсидиях.
- Нет, но там живёт мой близкий друг, хороший, знаете ли, такой мальчик.
Я бы сказал – вундеркинд и даже больше, - ответил сенатор и поинтересовался:
– Кстати, не помните… о чём это я?
- О том, где взять деньги на проекты, - подсказала художница-дворянка.
- Да, да, правильно. Так вот, как говорят у нас на Камчатке, лучше подари
другу удочку, нежели центнер рыбы. Улавливаете?
- А-а, так вы с Камчатки! – догадался культуртрегер.
- Не совсем, - снова уклонился от прямого ответа сенатор, - я обо всём
этом как бы в фигуральном смысле.
- Ага, - подал голос лидер главной организации российских немцев. – Вы
хотите дать нам совет, где изыскать средства на наши проекты?
- Ну, конечно! – обрадовался хозяин просторного кабинета,
располагавшегося на втором этаже замка, который принадлежал некогда не то
купцу Рябушинскому, не то князю Феликсу Юсупову, а в советский период
райкому комсомола. – Именно это я и хочу вам дать. Вот, например, вы, - он
уставился на художницу, - скажите, бываете на рынке, или как там у вас в
Германии это называется?
- Маркт, - ответила та.
- Так вот, сколько… скажем, бананов вы покупаете, когда бываете на
«маркте»?
- А я их не на «маркте», а в «Альди» покупаю, - зарделась художница. -
Конечно, эта сеть магазинов, как бы правильнее выразиться, не совсем
комильфо, но фрукты и овощи в них всегда свежие. Это за счёт оборота. Ведь
бывают дни, когда в наши «Альди» от наплыва русских эмигрантов и
турецкоподданных просто не втиснуться.
- Почему именно русских?! – возмутился несгибаемый патриот-
антикоммунист. – Вы гляньте – сколько их с Украины, Молдавии, Белоруссии,
Армении, Грузии понаехало! А из Прибалтики! И всё едут, едут…
- Друзья, мы отвлекаемся, - с улыбкой на лице и молниями в глазах стал
давить погустевшим баритоном вспыхнувшую перепалку руководитель. – И при
чём здесь вообще Молдавия с Украиной, когда мы говорим о бананах?
- Совершенно верно, тем более, что там они не растут. Это я знаю
наверняка, - также попытался вставить свои «две копейки» культуртрегер. – И
даже в Средней Азии не растут. А вот за Афганистан не ручаюсь.
- Там в основном конопля растёт, - пробурчал вождь российских немцев.
- Как подкуришь анаши, все девчонки – хороши, - неожиданно пропел
патриот-антисоветчик.
А хранивший молчание писатель-сатирик, что давалось ему явно с
трудом, ещё больше попунцовел и стал тихонько похрюкивать, как это делают
самцы морских свинок в брачный период. Художница-дворянка, сидевшая
рядом, подозрительно на него обернулась и на всякий случай отодвинулась.
Сенатор же, как мне показалось, ничего не заметив, продолжал: