Страница 83 из 92
С этими мыслями товарищ явился в аэропорт Шёнефельд, где предъявил
свой паспорт со старой въездной визой, срок которой истекал через три дня, и
без всяких приключений преодолел таможенный досмотр.
По-иному сложилась судьба наших коллег, вылетавших из аэропорта
Дюссельдорфа.
Что у вас, ребята, в рюкзаках?
Именно в эти весенние дни писатель-сатирик Рудик, чьё имя также
выудила из шляпы мюнхенская официантка, гостил у своих приятелей в
северо-рейнском городке Крефельде, и поэтому в Москву ему было проще
лететь из Дюссельдорфа, нежели возвращаться в Бранденбург, где он жил, а
оттуда добираться до берлинского аэропорта Шёнефельд. Созвонившись с
поборником русской культуры и одновременно руководителем местного
Совета иностранцев Вячеславом (ему, как помните, также улыбнулась удача в
образе баварской официантки) он договорился встретиться с ним у стойки
регистрации билетов дюссельдорфского аэропорта.
- Вы меня легко узнаете, - сказал писатель-сатирик, - в руках я буду
держать портрет Михаила Горбачёва.
- А почему именно Михаила Сергеевича? – удивился культуртрегер.
- Могу прихватить фотку английской королевы. Но вот незадача –
последней, то есть Елизаветы II, в доме, в котором я остановился, нет. Есть
Елизавета I. А ещё есть фото супруги Уинстона Черчилля - Клементины. Она
вас устроит?
- Берите своего Горбачёва и приезжайте, - с металлом в голосе отчеканил
лучший друг иностранцев столицы Северного Рейна – Вестфалии.
- А как я вас узнаю? - не позволил ему положить трубку писатель.
- Я буду с женой и дочкой.
- В смысле с их фотографиями?
- Нет, с живыми.
- Жаль.
- Почему это жаль?
- Фотографиями можно было бы обменяться.
- А вы, однако, шутник, - хохотнул поборник русской культуры.
- Нет, я просто наивный, - очень серьёзным голосом ответил литератор.
До аэропорта оба они добрались без приключений. Встретились,
познакомились. А вот у «подковы», которая, по логике, должна приносить
счастье, случилась неприятность.
Лучший друг иностранцев миновал этот весьма чувствительный аппарат
достаточно спокойно. Правда, он дзинькнул, но как-то неуверенно. Вполголоса.
Ну а когда наш путешественник со словами: «Глянь, реагирует» извлёк из
кармана портмоне с впаянными в него фотографиями супруги и дочки-
красавицы, положил его в специальное пластмассовое лукошко и во второй раз
прошёл детектор, то он даже не пискнул.
Что же касается литератора и по совместительству одного из вождей
Потсдамского еврейства, то не успел он приблизиться к «подкове», как она
зашлась в истошном звоне. Через секунду рядом возникло несколько дюжих
охранников, профессионально заблокировавших выпучившего от удивления
глаза писателя и один из них, цепко наблюдая за каждым движением автора-
юмориста, ласково поманил его пальцем.
Словно загипнотизированный, тот сделал шаг, ещё один и остановился.
Моментально к нему подлетел человек с прибором, очень напоминающим
большой кипятильник, что выпускали на оборонных заводах Советского Союза,
и медленно стал водить им по его лодыжкам, бокам, спине. Все
присутствующие при этом замерли. Даже беспрестанно орущий младенец,
выгибавшийся на руках ярко накрашенной блондинки, вдруг замолчал,
уставившись глазёнками-пуговками на ощупываемого миноискателем автора,
афоризма, ставшего девизом российских олигархов: «Секрет успеха в жизни
связан с честностью и порядочностью. Если у вас нет этих качеств – успех
гарантирован».
Когда охранник приблизил никелированную штуковину к заднице
литератора, то она – не задница, конечно, а штуковина – громко заверещала.
Все окружающие пугливо отпрянули.
- Медленно – повторяю – очень медленно достаньте то, что лежит у вас в
заднем кармане брюк, - сказал охранник с «кипятильником».
Писатель, молча и со скоростью замедленной съёмки, протянул руку к
заднему карману и извлёк из него поблескивающую стальными боками фляжку.
- Что в ней? – спросил охранник.
- Как всегда – коньяк, 330 граммов, - тихо, будто опасаясь кого-то
разбудить, сказал Рудик.
- Вы уверены?
- А то нет, - удивился он. – Сам наливал.
- Хорошо, мы вам верим, - сказал охранник. – Отойдёмте, пожалуйста, в
сторону, дабы не создавать очереди.
Тут же «любимый племянник прославленного маршала», как иногда с
присущей ему скромностью называл себя наш герой, пользуясь тем, что имел с
полководцем одну и ту же фамилию, был взят в плотное кольцо мускулистых
парней в форме.
- Пожалуйста, ваши документы, - сказала невесть откуда взявшаяся
сухощавая, тонкогубая брюнетка лет тридцати.
- Так руки ведь заняты, милая, - ответил ей по-русски писатель.
- Вижу, милок, - также по-русски, но с лёгким акцентом произнесла
брюнетка. – Но занята у вас правая рука, а вот левая - свободна.
- У меня не только левая рука свободна, но и сердце, - сострил Рудик и
первым захохотал. – А вы, между прочим, прекрасно говорите по-русски. Это
что – муттершпрахе или как?
Оставив его вопрос без внимания, строгая таможенница углубилась в
изучение паспортных данных.
- Почему улетаете из Дюссельдорфа, а не из Берлина? – спросила она,
продолжая перелистывать паспорт.
- Я сюда на свадьбу приезжал, - даже не моргнув, ответил литератор. – А
теперь в Москву лечу. К нашему президенту, который когда-то у вас, точнее, в
ГДР, работал. У нас с ним встреча назначена. Между прочим, на завтра.
- Не поняла, поясните, – продолжая изучать его паспорт, сказала
таможенница.
- Вы уверены, что нас никто не прослушивает?
- Не морочьте мне голову, - неожиданно рыкнула она. – Вопрос поставлен
ясно: почему улетаете из Дюссельдорфа, а не из Берлина?
К подобному натиску мнимый племянник советского маршала явно готов
не был. И даже втянул живот, чего с ним не случалось последние лет тридцать.
- Я же вам сказал, - промямлил он каким-то чужим ломающимся голосом,
- на свадьбу приезжал. – Но потом вдруг снова вспомнил, куда, к кому и по
чьему предложению летит и уже сочным баритоном, выставив подбородок и
живот, закончил: - А теперь к президенту Владимиру Владимировичу Путину
лечу. По приглашению его администрации.
- А во фляжке что? – внешне никак не прореагировав на эту новость,
спросила дама в форменной куртке и таких же брюках.
- Я ж говорил – коньяк.
Воцарилась гнетущая тишина. О чём думала в этот момент таможенница,
можно было только догадываться. Конечно же, она не верила этому
немолодому, но ещё очень бодрому, краснощёкому мужчине. Ни к какому
Путину он, конечно, не летит. Хотя, всё может быть. Но как с ним поступить, не
уронив авторитета перед сослуживцами?
Ну а наш герой, расценил возникшую паузу и напряжённое молчание
окружающих по-своему. Привычным движением он поднёс фляжку ко рту и в
считанные секунды выбулькал содержимое. Потом, нюхнув рукав пиджака, чуть
поморщившись, спросил:
- Теперь, надеюсь, верите или дыхнуть?
- Верим, - с некоторой разочарованностью в голосе ответила не то
таможенница, не то командир антитеррористического подразделения. – Можете
следовать на посадку.
- Нет, милая, не могу. Мне компенсация нужна.
- Какая ещё компенсация?
- Коньячная. Без своих 300 граммов на борт я – ни-ни.
- Как так ни-ни?
- Элементарно. Боюсь.
- Чего?
- Высоты, шаровых молний и массового психоза. Поэтому, будьте добры,
распорядитесь, чтобы заполнили, - сказал он, протягивая ей фляжку.
- Я ничего не понимаю! – возвысила голос женщина.
- А я отсюда не уйду! Пусть ваши опричники меня в наручниках и