Страница 44 из 92
пригласили на работу в Москву. Здесь он принял участие практически во всех
громких делах и процессах смутного для России времени, о чём подробно
рассказывает в книге “На должности Керенского в кабинете Сталина”. В ней же
он рассказывает о намерении «группы узбекских товарищей» ликвидировать
меня и мою семью.
С мая 1994 года Гайданов - заместитель генерального прокурора России
и на недолгое время становится исполняющим обязанности генерального
прокурора. Но в 1996 году, не разделяя политических взглядов ельцинского
режима, он, как и его коллега, бывший генеральный прокурор России Алексей
Иванович Казанник, уходит в отставку. Вначале Олег Иванович становится
главным консультантом совета директоров “Внешэкономбанка”, а чуть позже
старшим вице-президентом РАО “Международное экономическое сообщество”.
Но обе престижные должности не устраивают его. Гайданов привык к
самостоятельности.
В 1998 году с единомышленниками Олег Иванович организовывает в
Москве юридический центр “Советник права”, который быстро завоевал
авторитет в России, в странах СНГ и в дальнем зарубежье…
… Как-то так получилось, что мы с Гайдановым долго не виделись. Очень
долго. А встретившись в мюнхенском аэропорту, обнялись и, не произнеся ещё
и пары слов, поняли - предаваться воспоминаниям нам с ним рановато. Есть
дела поинтереснее.
2009-2013 гг.
Страна ушедших друзей
Возвращение в Ташкент
В Ташкент я прилетел весной. В этом городе я не был давно, лет
пятнадцать и, вероятно, вообще никогда не ступил на его землю, если бы не
некое тревожное состояние души, которое не отпускало последние несколько
месяцев. Ночами мне иногда стала сниться моя бабушка Таня. А днём вдруг ни
с того ни с сего я начинал вспоминать своего отца и деда Готлиба.
Отец умер, когда я был совсем мальчишкой, а вот дед — когда мне было
уже за тридцать. Но эпизоды воспоминаний, касающиеся их, во временном
отрезке почему-то были примерно одинаковыми. Впрочем, этот факт меня
особо не занимал. Я просто констатировал его. И ещё я точно знал, что как
можно быстрее обязан побывать на их могилах.
В Ташкентском аэропорту меня встретил бывший сосед по дому на Ц-1
(центральные районы узбекской столицы имеют обозначение Ц-1, Ц-2 и т.д.),
многократный чемпион Узбекистана по теннису, бывший спарринг-партнер
второго секретаря местного ЦК партии Яков Рыбальский, который вообще-то
должен был находиться в Израиле, но большую часть времени проводил здесь
или в других весьма отдаленных от Земли обетованной местах. Связано это
было с тем, что Яша, как сообщала российская и западная пресса, был теперь
чем-то вроде секретаря у местного Дона Корлеоне, являясь по
совместительству его «правой рукой», «ближайшим советником» и «главным
переводчиком с иностранных языков».
За годы, что мы не виделись, он мало изменился, даже не погрузнел.
Единственно, на его лице появился глубокий шрам, но они, как известно,
мужчин украшают. Тем более таких, как Яков.
Каким образом он узнал, что я прилетаю, так и осталось загадкой. Но
увидев его, помню, очень обрадовался и ничуть не удивился, чем несколько
расстроил Рыбальского.
— Это же сюрприз, — обиженно сказал он. — Неужели Якубов (общий
приятель, журналист-сказочник широкого профиля) вложил?
— Нет, — успокоил я его, — никто не вкладывал. Просто я о тебе часто
думал...
... Как и в старые добрые времена, Яша встретил меня, чуть ли не у
трапа самолета, поэтому обошлось без формальностей, т. е. мой багаж никто не
досматривал, а фотографию в паспорте не сличал с оригиналом.
На двух новеньких джипах, во втором ехали «быки», мы, игнорируя
сигналы светофоров и застывших пузатыми гномами постовых милиционеров,
которыми была утыкана трасса, проследовали на квартиру главного узбекского
правозащитника, Марата Захидова, где я намеревался провести несколько
дней.
Яша с Маратом, словно два горячо привязанных и давно не видевшихся
брата, крепко обнялись, хотя, по большому счёту, если их что и роднило, так это
слабость к женщинам, из-за которой первый имел в основном проблемы, а
второй — сплошные удовольствия. Дело в том, что от Яши женщины хотели
получить всё — деньги, любовь, детей, законный брак, французское,
бразильское, или, на худой конец, таиландское гражданство и даже
эксклюзивное право подачи последнего стакана воды. А вот от Марата они
хотели только секса, ибо ничего иного у правозащитника не было, хотя, как
утверждали злые языка, деньжата у него водились, и не малые.
Недоброжелатели, в основном такие же, как он правозащитники-диссиденты,
усиленно распространяли слухи, что Марат долгие годы является тем самым
дрессированным козлом, который заводит баранов-правдоискателей на
местную скотобойню.
В этот момент зазвонил один из трёх Яшиных «мобильников».
— Ага, понял, — процедил он в трубку и, резко развернувшись, двинулся
к выходу.
— Ты куда? — удивленно спросил Марат.
— Вечером увидимся, — не сбавляя хода, ответил Яша, — в ресторане.
Столики заказаны...
Но мы больше не увиделись. Яша куда-то пропал. Впрочем, я, конечно,
знаю куда, но к делу это не относится. Главное — никаких неприятностей с ним
не случилось, а его ненавязчивую опеку и дружеское внимания я ощущал всё
то время, что гостил в Узбекистане.
Ну а спустя несколько лет мировые телеграфные агентства вдруг
распространили информацию, что Яша включён в чёрный список людей,
которые, по мнению Минюста США входят в международную преступную
группировку «Братский круг». А она, т. е. «Братский круг», в компании с японской
Якудзой, итальянской Каморой, мексиканской Лос-Зетас и интернациональной
Маара Сальватруача, что на сленге означает «сальвадорские бродячие муравьи»
или MS-13, представляет ужасающую опасность для Соединённых Штатов.
Ну, что касается США, то о них я ничуть не обеспокоился. Они сами кому
хочешь и «угрозу составят», и приговор без суда-следствия в исполнение
приведут. А вот давнего друга Яшу зауважал ещё больше. Ведь ни кого-нибудь,
а самого дядюшку Сэма испугал, а ещё в американской и европейской прессе
его назвали «одним из самых влиятельных израильтян», который «свою
деятельность афишировать не любит». И правильно делает. Но если кому-то
действительно важно знать что представляет собой Яков Рыбальский, то
спросите меня, и я отвечу: надежный друг, который не подводит.
Кроме него в этом самом «Круге», есть другие, на мой взгляд, достойные
люди. Например, певец Григорий Лепс, назвавший все выдвинутые
американцами обвинения, «абсурдными». «Бредовая нелепая история сродни
мифу об иракской атомной бомбе, — заявил он журналистам. — Если в США
считают, что я преступник, то пусть тогда выкопают из могилы Фрэнка Синатру
(его же тоже обвиняли в причастности к мафии) и посадят в тюрьму»34.
Впрочем, мы несколько отвлеклись. Пора возвращаться в Узбекистан.
Ну, здравствуй, Алмалык
Через день после прилёта в Ташкент я отправился в Алмалык, город, в
котором прошло моё детство и юность и на кладбищах которого похоронены
очень близкие мне люди.
34 «Известия», 31 октября 2013 г.
Странно, но, подъезжая к нему, я почему-то не ощущал ни волнения, ни
грусти. Но вот чувство некой тревоги никак не покидало.
За рулем автомобиля был зять Марата — Дильшод.
— Знаешь, дружище, — сказал я ему, — мне хочется кое-что вспомнить.
Поэтому сначала мы немного поездим по городу. Я буду указывать дорогу.
— Конечно, Саша-ака, — ответил Дильшод, — будем ездить пока она