Страница 10 из 92
из Туркестана, которые были талантливы, но не могли оплатить учебу в главных
учебных заведениях России.
Ещё он был успешным предпринимателем: открыл мыловаренный завод,
предприятия по переработке риса, занимался строительством и эксплуатацией
хлопкоочистительных предприятий, ирригационными работами, в частности
субсидировал прокладку 100-километрового оросительный канал, оживившего
40 тысяч десятин земель, заложил более десяти поселков для переселенцев из
Центральной России, активно помогал коренному населению, чем снискал
большое уважение.
Кроме того, великий князь субсидировал и активно участвовал в
археологических работах, разбил несколько садов, которые плодоносят и ныне,
озеленял, особенно так любимыми им дубами, новые улицы и замащивал их
камнем. По его указанию в Ташкенте был проложен первый водопровод,
построены дома для ветеранов-туркестанцев, которые поддерживались
стотысячным капиталом, выделенным им на их нужды.
В 1877-1878 годах великий князь не только субсидировал, но лично
возглавил две исследовательских экспедиции, побывавшие в поймах Сырдарьи
и Амударьи, в песках Кызылкумов, Каракумов, в отрогах Гиссарского и
Чаткальского хребтов, других, порой ещё безымянных местах Туркестанского
края.
Николай Константинович открыл в Ташкенте фотографические
мастерские, бильярдные, наладил продажу кваса… На деньги, получаемые от
предпринимательской деятельности, им был построен первый в Ташкенте
кинотеатр (тоже как бизнес-проект) — «Хива». Потом ещё четыре кинотеатра.
Он собрал библиотеку в пять тысяч томов. Правда, владение всем этим было
оформлено на «старшую» жену — Надежду Александровну, главная задача
которой заключалась в том, чтобы не мешать и ни во что не вмешиваться.
А ещё Николай Константинович (и когда только успевал?!) был человеком
любвеобильным.
Кроме Надежды Александровны, от которой имел двух сыновей,
упоминавшейся Дарьи Елисеевны Часовитиной: два сына и дочь, у него была
связь с Александрой Александровной Демидовой (урожд. Абаза), родившей ему
сына и дочь. Попутно, в 1901 году он умудрился обвенчаться с 15-летней
Варварой Хмельницкой, но этот брак признан не был, а всю семью
Хмельницких, выслали из Ташкента в Одессу. Хотя, как думаю, эта депортация
стала для них скорее благом, нежели наказанием. Ещё у князя была связь с
танцовщицей, имя которой история не сохранила, и, как приписывает молва, с
супругой видного общественного деятеля и учёного Иеронима Ивановича
Краузе – Екатериной Матвеевной Краузе (урожд. Халиной), родивших ему по
сыну. Количество же любовниц и содержанок великого князя подсчету, как
пишут биографы, не поддаётся.
Не берусь утверждать, что связь между великим князем и Екатериной
Краузе действительно имела место, но то что женщина она была красивая –
факт. В течение ряда лет Екатерина Матвеевна возглавляла Ташкентский
отдел Туркестанского благотворительного товарищества, в котором работала
вместе с Ф. М. Керенским – отцом небезызвестного Александра Федоровича
Керенского. Ну а её законный супруг - Иероним Краузе бесспорно являлся
одним из самых ярких исследователей природных ресурсов и медицинских
традиций Туркестанского края. Видный общественный деятель, ботаник,
аптекарь, статский советник Иероним Краузе, был отмечен многими высокими
наградами: орденами святой Анны, святого Станислава, святого Владимира,
орденом Золотой Бухарской восходящей звезды, медалями «За Хивинский
поход», «За походы в Средней Азии 1853-1895 гг.». Именно он открыл в
Ташкенте первые аптеки, первую химическую лабораторию, первый
маслобойный завод европейского типа, на котором также выпускалось мыло
ореховое, кунжутное, маковое, подсолнечное, льняное и даже – дынное. С его
именем связано появление в крае первого кинематографа. Именно Краузе
заложил на участке рядом с домом генерал-губернатора сад для «разведки
местных дикорастущих растений, которые могли бы войти в садоводство или
составляли бы интерес для ботанических садов». Ныне этот парк очень любим
ташкентцами — он находится на левом берегу Анхора, прямо за зданием
Сената Олий Мажлиса, перед мостом через канал, но вот кто его заложил мало
кто знает.
Ещё он занимался археологией, благотворительностью – опекал
Ташкентский детский приют. Впрочем, стоп! Перечислять благие дела этого
человека можно очень долго. Скончался Иероним Иванович в 8 августа (21
августа по Новому стилю) 1909 года. В Ташкенте ему был установлен памятник,
который после революции снесли. А вот могила на Боткинском кладбище
сохранилась.
Но возвращаемся к Николаю Константиновичу — человеку совершенно
непредсказуемому. И в том числе в делах сердечных. Взять хотя бы ситуацию,
в которой он предложил руку и сердце 15-летней Часовитиной. Эта юная особа
вообще-то должна была выйти замуж за другого человека, но свадьба по
причине, что приданного было меньше, чем должно было быть по сговору с
родителями невесты, расстроилась. Разгневанный жених устроил скандал,
сквернословил, объявил, что обманут, что под венец с такой разэтакой не
пойдёт. И в этот момент невесть откуда возникает великий князь и бросается на
помощь к отвергнутой невесте. Как он сам вспоминал, рыдающая Даша
показалась ему такой несчастной и такой красивой, что, подхватив её на руки,
он вскочил в поджидавшую молодых (но не князя!) пролётку, украшенную
свадебными лентами, и помчался в церковь, где их обвенчали. Правда, для
убедительности своих благородных намерений, князю пришлось упереть
пистолет в бок священнику, но это уже другая тема.
А потом Дарье был куплен дом на окраине Ташкента, где та и
поселилась, а князь её навещал. А ещё, отправляясь на званые приёмы и балы,
вместе с «главной» женой, стал брать с собой также Дашу, чем, как уже
отмечалось, чрезвычайно смущал местное общество.
Закономерен вопрос: почему эти и другие великокняжеские художества
терпела Надежда фон Дрейер? Наверняка хотела оставаться пусть официально
не признанной, но всё же связанной узами церковного брака с одним из
Романовых. Поступала так ради детей, которым впоследствии высочайше была
пожалована фамилия «Искандер» и княжеский титул. А ещё боялась, хорошо
зная крутой нрав Николая Константиновича. Да и грешок, за который она едва
не поплатилась жизнью, у неё был. А случилось вот что.
В 1886 году великий князь приступил к «выводу» сырдарьинской воды,
желая, во что бы то ни стало оросить хотя бы часть Голодной степи между
Ташкентом и Джизаком. Ни личных денег, работы связанные с проведением
канала, обошлись ему в миллион с лишним рублей, ни сил он не жалел. В 1892
году в районе, где велись работы, была зафиксирована вспышка холеры. Для
борьбы с нею из Санкт-Петербурга выписали санитарный отряд. Тогда же в этот
регион из Ташкента прибыл великий князь с супругой. И надо же было такому
случиться, что между Надеждой Александровной и доктором столичного
санитарного отряда, (к слову, внешне ничем не примечательным) возникла не
то взаимная симпатия, не то мимолётный роман. Донесли об этом князю или
сам он их застукал неизвестно, но гнев его был велик и необуздан.
Надежду Александровну он повелел зашить в мешок и, «чтоб
моментально утопла», скинуть в только что вырытый ирригационный канал.
Однако слуги, которым было поручено исполнение приговора, проявив
христианское человеколюбие, чего-то «недоглядели» и та, выскользнув из
мешка, исчезла среди камышей. Два дня, рискуя быть разорванной и съеденной
тиграми или кабанами, которых в те времена водилось здесь в избытке, она