Страница 14 из 21
Как она устала! Слишком много крови и страданий видела она в последнее время, слишком много злобы и окружающей ненависти. Скоро задует фавоний, наступит весна, чудесно преобразятся поля. Уйти, всё бросить, забыть - или совершить задуманное? Ей не удалось разделаться с Криксом, хотя было много случаев; Спартак же никогда не допустит её до себя, и, значит, кинжал, который она постоянно носит при себе, можно зашвырнуть в кусты. Куда исчез Донат? Будь рядом помощник, она бы так не терзалась в одиночестве.
Однажды во время одинокой прогулки по полю Фаннию догнали несколько спартаковцев и велели следовать за собой. Она с презрительным равнодушием повиновалась.
Они пришли в лагерь, к палатке вождя. Перед входом валялся труп. Привыкнув к подобным зрелищам, она не обратила бы на него внимания, но что-то показалось ей знакомым. Растолкав стражу, она приблизилась к трупу и узнала Доната. Тело лигура было обезображено пытками, глаза выколоты.
Опустившись на колени, Фанния прошептала:
- Кто твой убийца? Кто обворовал меня?
- Тебя надо отправить следом! - крикнул кто-то.
- Сожительница предателя! - раздались оскорбления.
Кто-то толкнул её, кто-то схватил за волосы, сорвав покрывало. Дико завизжав, она рванулась прочь и вбежала в палатку вождя. Спартак, поднявшись навстречу вошедшим, остановил с упрёком воинов:
- Вам приказано было привести эту женщину ко мне, а не избивать её.
Отпустив Фаннию, стражники загородили вход в палатку от сбегавшихся людей. Та, сжав кулаки, яростно закричала на Спартака:
- Зачем ты приказал убить Доната?
- Тебе бы понравилось больше, если бы твоего сожителя распяли живым? - резко осведомился он.
- Это был мой слуга. Моё имущество! Ты обездолил меня. Сначала погиб брат, теперь единственный защитник.
- Это был вражеский лазутчик. А ты - его помощница, и тоже заслуживаешь смерти.
Фанния затряслась, но не от страха, а от возмущения:
- Я?! Свободная римская гражданка помощница раба? Никогда тому не бывать!
Эта измождённая женщина в лохмотьях вдруг напомнила ему луканскую Фаннию, дерзкую, вызывающе смеющуюся, танцующую в чане с виноградом, подоткнув подол.
- Тебе сохранена жизнь по моему приказу, - отмахнулся он от её криков.- Ты нужна нам. Собирайся: отправишься с моим поручением к Крассу.
Возведённый римлянами вал был неодолим, и осаждённые придумали другое. Ей предстояло ночью отплыть на лодке из Вибо Валенции и, морем миновав укрепления Красса, пристать на римской стороне.
- Передай Крассу: пусть выпустит нас отсюда. Мы оставим ему всех пленных и уйдём из Италии кто куда. В случае отказа пленных мы перебьём и будем сражаться до конца. В обмен на жизнь тысяч римских граждан мы просим только свободы.
Она пристально, с любопытством заглянула в его глаза: при свете дня они казались совсем прозрачными, будто ручей с каменным дном.
- Неужели ты думаешь, что Красс согласится начать с тобой переговоры?
- Ты должна его убедить.
Ей показалось, - или в его голосе действительно прозвучала просьба? И в голове мелькнула торжествующая мысль, что у спартаковцев плохи дела.
- Вы обречены, - дерзко сказала она. - Боги были к тебе благосклонны, но сейчас, когда преступления твои превзошли меру, небеса отвергли тебя. А теперь убей меня, потому что я не хочу жить.
Мучительный отзвук давних упрёков Ноэрены послышался ему в словах римлянки, и рука его, привычно потянувшаяся к мечу, невольно дрогнула.
- Ты поедешь к своим, - жёстко сказал он.
- Я выпрыгну из лодки и утоплюсь.
- Ты передашь Крассу мои слова или не выйдешь отсюда живой.
Сжав кулаки, она прошептала:
- Я ненавижу тебя.
Неожиданно потрескавшиеся губы Спартака тронула слабая улыбка:
- Знаю.
Он улыбался насмешливо, с каким-то непонятным состраданием, и Фанния вдруг заплакала.
- Ты отнял у меня радость жизни. У тебя способность губить всё, к чему при касаешься. Реки крови, разорённая страна!...
Кивнув, он продолжал с усмешкой:
- Зенон сказал: мудрец не должен быть жалостлив. Не должно отменять никаких кар, следующих преступнику по закону, ибо послабление, жалость и уступчивость суть ничтожество души, подменяющей справедливость кротостью. Мудрец подчиняется обстоятельствам, и в случае нужды даже станет есть человеческое мясо. Не бойся, я не мудрец. И у меня тоже обстоятельства отняли радость жизни.
Она всплеснула руками:
- Что ты за человек? Игра проиграна, твоё воинство обречено. Твои сподвижники, с которыми ты начинал, давно перебиты, а те, что вокруг - что они тебе!Полководец без войска. Даже если ты - второй Ганнибал, что ты можешь? Брось всё. Распусти войско, оставь Красса ни с чем. Твоя свобода с тобой, уходи. Хочешь, садись в лодку со мной, и мы уплывём в Брундизий, наймём корабль, и....
- Женщина, попутного ветра, - поморщившись, перебил он.
9. ИЗУМЛЕНИЕ КРАССА
Красса особенно изумило то, что важное предложение о мирных переговорах Спартак доверил женщине, римлянке, да ещё Фаннии. Она поведала претору о голоде у рабов, их растерянности и непослушании, а также о гибели Доната. Просьба рабов отпустить их в обмен на жизни римских граждан не произвела на Красса никакого впечатления, хотя Фанния пыталась уговорить его. Она была сильно изнурена и несколько раз принималась плакать.
Отправив женщину отдыхать, командующий велел созвать легатов. Выпустить Спартака в обмен на пленных? Чтобы уничтожить проклятого гладиатора, он готов пожертвовать всем своим войском, не то что фурийцами. В предчувствии близкой победы Красс самодовольно подумал, что ловкая хитрость запереть врага в ловушке прославит его имя в веках.
Совещание с легатами затянулось. Командующий вдалбливал дубоголовым воякам, что теперь, когда его предвидение блестяще оправдывается и разбойники дохнут от голода, - а ведь кое-кто осмеливался посмеиваться над сооружением стены, - надо усилить бдительность и зорко охранять укрепления, потому что Спартак, получив отказ, в ближайшие дни без сомнения попытается прорваться. Легаты примолкли: сражаться никому не хотелось. Рабов следовало выпустить и перебить, когда они станут разбегаться. Но приходилось слушаться римского богатея, которому захотелось воинской славы.
На валу наступило затишье, и в воинов больше не летели камни и стрелы. В ожидании ответа Красса спартаковцы, судя по всему, готовились к жертвоприношению их богам.
Красс был доволен. Избавив государство от бунтовщиков, он потребует у отцов-сенаторов большой триумф, а не овацию, и лавровый, а не миртовый венок. Ведь со времён Ганнибала Риму не угрожала такая опасность. Что значили Серторий и Митридат, причинявшие беспокойство где-то на окраинах державы, по сравнению с предводительствуемой Спартаком стотысячной варварской ордой, орудующей в Италии и готовой ринуться на Рим! И пусть всякие недобитки Суллы попробуют ему отказать. Да он пол-сената пустит по миру. Он достоин славы в веках, золотой статуи на форуме, запечатлённом на страницах анналов бессмертном имени. Помпей позеленеет о зависти. Ника, слетающая с небес, где твой победный венок? Вот моя лысая голова.
Весть о том, что Спартак просит мира и пощады, а командующий отверг переговоры с рабами, быстро облетела римское войско, вызвав воодушевлённое ликование: война, не грозя больше пролитием крови, явно шла на убыль. Воины ночью разгуливали с факелами по лагерю и кричали:
- Да здравствует Красс!
Претор благосклонно взирал на столь явное нарушение дисциплины. Пусть поорут. И воины орали до тех пор, пока густой снег не заставил всех убраться в тёплые палатки.
Глубокой ночью, полной мрака, снега и пронзительного ветра, спартаковцы неожиданно перебрались через вал и появились на римской стороне. Впереди мчалась конница, непостижимым образом преодолевшая не только вал и стену, но и глубокий ров перед ними. Римляне кое-где пытались дать отпор, но, смятые галльскими всадниками, вынуждены были отступить.