Страница 28 из 35
Кай поймал себя на мысли, что ему нравится разглядывать её. В Беатрис сочеталась скромность и хорошие манеры и, в то же время, она явно имела широкие взгляды на отношения и не придерживалась пуританской морали. Её взгляд, который ловил Кай на себе, был откровенен и вызывал у него желание.
Аршад прервал беседу, сославшись на то, что другие гости его тоже ждут. Вежливо извинился и увлек Кая за собой.
Проходя мимо Беатрис, Кай незаметно поймал её руку, она сжала его пальцы. Всего лишь секунда, никто ничего не заметил.
Каю стало жарко, он искал глазами слугу с подносом шампанского.
Зайдя за колону, Аршад остановился и обернулся к Каю. Пристально посмотрел в его глаза.
– Ты чуть не запалился там сейчас, – смеясь, сказал он.
– Что ты имеешь ввиду? – Кай попытался изобразить непонимание.
– Между вами били молнии, даже мне жарко стало. Вот поэтому я прервал разговор. Уж слишком всё становилось откровенно.
– Что, так всё было заметно?
– Пока увидел только я, – Шейх взял бокал шампанского и протянул Каю, – выпей, охладись.
Кай отпил. Шейх забрал бокал и допил шампанское.
– Тоями! – позвал он, увидев его, разговаривающего неподалеку, – передаю тебе Кая. Не отходи от него, – увидев непонимающий взгляд Тоями, Аршад улыбнулся, – потом объясню, – помолчав, добавил, – скоро начнется торжественный ужин. Встретимся за столом.
Тоями подошёл к ним, посмотрел на Кая и уловил нечто странное в его взгляде и поведении, а затем проследил, куда был направлен его взгляд – там стояла миниатюрная девушка с волосами до талии и тоже постоянно смотрела на Кая. Тоями улыбнулся, он всё понял, это его очень порадовало, наконец его друг ожил!
Нет, он не ревновал. Это глупо - ревновать к женщине. Такого самурай никогда и в мыслях не допускал, а он был истинным самураем. Любовь женщины и мужчины - это две разные вещи, их нельзя сравнивать, к такому нельзя ревновать. Поэтому Тоями был рад, видя сверкающие глаза Кая. Вчера этот человек стал для него опять очередным потрясением и открытием для себя. Вчера он понял, что наконец нашёл того, кто ему нужен, кого он хочет видеть рядом с собой до конца своих дней. Да, именно сложность и неоднозначность характера и личности Кая так его подкупила. Он и сам был непрост и неоднозначен. С одной стороны, это вековые традиции его клана, аскетический образ жизни и закон истинного воина, идущий с ним через всю его жизнь, с другой стороны, у него была его темная сторона – это его извращенные желания и вседозволенность в его жизни. Но как всё это совместить и как сделать так, чтобы тот, кто ему стал так желанен, принял его таким, каков он есть? И примет ли он его. Если нет? Тогда он готов идти напролом. Но ведь это будет слишком больно, морально больно для того, кого он полюбил. Готов ли он сломить силу духа того, кто стал ему так близок? Готов ли он ломать его и победить? Победить, чтобы сделать своим. Тоями понял, что сейчас стало всё настолько сложно, что он даже сам во всём запутался.
Он перевёл взгляд на Ивари. Вот другое дело - Ивари или ему подобные. У него их было много. Эти прекрасные мальчики, такие красивые снаружи и такие пустышки внутри. Хотя, у некоторых даже был небольшой внутренний мирок, который он сначала с интересом исследовал, но потом остывал к этому, понимая, что там нет ни глубины, ни загадки, всё примитивно, просто и банально. Другое дело Кай – это необъятная вселенная, он лишь касался её, и его затягивало в этот водоворот безграничных миров и нереальности ощущений. Ему казалось, что душа Кая настолько необъятна и прекрасна, что он никогда не постигнет ее величия и загадки…
Распорядитель праздника стал приглашать всех к столу, тем самым прервав поток его мыслей.
Своих друзей Аршад рассадил ближе к себе. Он сидели так, что Шейх мог прекрасно видеть Кая, Тоями и Ивари.
Торжественный обед проходил стандартно скучно. Стол изобиловал разнообразием блюд. Постоянно сновали официанты, заботливо меняя тарелки гостям и подливая в их бокалы напитки. Гости произносили тосты за великого Аршада, причём каждый гость изощрялся в своем красноречии, превознося Шейха и его достоинства. Всё это Кая не волновало, так как чуть правее него, на другой стороне стола, сидела Беатрис с её женихом. Жених увлечённо беседовал с другими гостями и ничего не замечал, и этим они и воспользовались.
Они практически неотрывно смотрели друг на друга. В процессе такого безмолвного заигрывания Беатрис могла, как бы невзначай, взять бокал с вином, провести по нему наманикюренными пальчиками и затем отпить из него глоток, чуть проведя по влажным губам розовым язычком. Кай понимал её жесты, он отвечал ей, беря свой бокал, проводя по его кромке пальцем, а затем отпивал сам, одаряя её улыбкой с блеском влаги вина на губах.
Аршад видел это, от таких эротических заигрываний ему стало жарко, он пил уже третий стакан воды, понимая, что к добру всё это может не привести. Но такое видел только он, Максуд и Гифар и, конечно, Тоями.
В середине ужина Кай встал из-за стола и пошёл к выходу, через несколько секунд встала и Беатрис и, шепнув что-то на ухо своему жениху, тоже пошла на выход.
Аршад видел, что нужно спасать ситуацию, хотел пойти наперерез Каю, но к нему подошла группа из почётных гостей со словами поздравлений и, тем самым, перекрыла ему путь к выходу. Он обернулся по сторонам и столкнулся с взглядом Тоями, который лишь кивнул в ответ – они поняли друг друга. Тоями направился к выходу из зала, за ним поспешил Максуд.
Их путь на выход был непрост, пока они пробирались через людей, жаждущих с ним поговорить, Кай уже скрылся из виду, как и Беатрис.
Наконец, выйдя в пустой коридор, Тоями обернулся, стараясь понять, где они могут быть.
Максуд, вышедший следом за ним, сразу подошёл к одному из слуг, заговорил с ним на арабском, затем махнул Тоями.
Они направились по коридору и остановились около дамской комнаты. В нерешительности замерли и уже через секунду получили подтверждению своего предположения – оттуда раздавались вздохи, всхлипы, что-то упало на пол.
В сторону этой комнаты по коридору шли две девушки из спутников прибывших гостей. Максуд, быстро сориентировавшись, пошёл им навстречу и, осыпав их комплиментами, повёл к другой дамской комнате.
Тоями остался на страже, с улыбкой слушая приглушённые стоны, доносившиеся за дверью.
Кай не сдерживал себя, такого улёта у него давно не было. Он даже не мог понять, почему именно она. Да, Беатрис красива, да, она сексуальна, но чтобы так его пробило – эти разряды от её пальцев, когда их руки лишь соприкоснулись в первый раз, и это всё, за столом. Он уже тогда сидел и понимал, что не видит и не слышит никого и ничего, только её – её губы, её глаза, её пальцы, её розовый язычок.
Они поняли друг друга на расстоянии. Он показал глазами на выход, она сказала да. Он встал, понимая, что еще немного - и его возбуждение будет видно даже под всеми халатами, надетыми на него.
Он дождался её в коридоре, и дальше они уже ни о чем не думали. Как они оказались в дамской комнате, он не помнил. Помнил, что там никого не было. Он запер дверь и уже больше не в силах был сдерживаться. Да и она тоже. Они практически и не раздевались. Её платье лишь сползло с груди, а снизу он его поднял. А его штаны скользнули вниз вместе с шелковым поясом с его талии. А дальше началось безумие. Кто кого хотел больше - было сложно сказать. Кто брал инициативу и кто вёл? Они задыхались, целовали, кусали, терзали друг друга. Впивались в губы и упивались этим ощущением. Что-то упало, наверное, ваза с розами, когда он её приподнял и посадил на широкий мраморный рукомойник, но это было неважно. Её ноги обвивали его талию. Их бешеный ритм вскоре довел их до пика, она закричала и вцепилась своими белыми зубками в его оголенное плечо, он уткнулся в её растрепавшиеся волосы с запахом экзотических цветов. Потом они ещё долго стояли и пытались восстановить дыхание и осознать произошедшее. Но Кай не дал ей это осознавать, он стал целовать её в губы. Она отвечала. Но потом они одновременно отстранились, вспомнив о том, где они и что нужно срочно возвращаться.