Страница 29 из 35
Беатрис метнулась к зеркалу и за пару минут привела себя в порядок, затем, жарко поцеловав его в губы, выбежала в коридор, где столкнулась с Тоями, а затем и с Максудом. Её это не смутило, она продолжала поправлять своё платье и волосы. Всё было слишком откровенно и понятно.
Затем вышел Кай. Он, конечно, тоже попытался вернуть себе достойный вид. Но эти многочисленные халаты, шёлковый пояс, который никак не наматывался и всё постоянно вылезало, - вот в таком виде его и перехватил Максуд, который резко прижал его к стене и стал быстро приводить его одежду в порядок. С другой стороны встал Тоями, тем самым отгораживая Кая от любопытных взглядов идущих по коридору гостей.
Мимо прошёл официант с подносом, Кай с тоской посмотрел на бокал холодного шампанского, Тоями это увидел и, взяв бокал, протянул его Каю, который залпом его осушил.
Одежда Кая благодаря Максуду пришла в должный вид, и здесь на них налетел Аршад, который в ужасе наблюдал за их слишком долгим посещением туалета.
Аршад отстранил Максуда и схватил Кая за халат:
– Я прошу тебя, – он чуть встряхнул его, – я очень прошу тебя, для меня её жених очень важный бизнес партнер, слышишь? Я не хочу скандала в моем дворце, если это всплывёт. Ты меня понимаешь? Ты разрушишь мне всю сделку.
Аршад смотрел на расширенные зрачки глаз Кая и понимал, что тот ничего не слышит и явно ничего не прекратит. Аршад отпустил его.
– Тоями, присмотри за ним. Я тебя очень прошу. Ты же видишь, мне некогда, – с мольбою в голосе проговорил Аршад и пошёл обратно в зал.
Аршад не злился на Кая. Да что там сделка, хотя она и была важна для него. Но разве он может на него злиться, видя вот эти глаза, как он хотел впиться там в его губы поцелуем, как он хотел, чтобы он делал то, отчего зрачки Кая становятся такими огромными, а взгляд отрешённым. Аршад вздохнул и вошёл в зал, где его ждало продолжение праздника.
Тоями, взяв Кая под локоть, тоже повел его в зал и усадил на стул за столом. Оставшуюся часть ужина он наблюдал за переглядываниями Кая и Беатрис.
После ужина все переместились на террасы, а затем всех гостей пригласили в огромный зал со сценой и столами, где начался концерт для гостей. На сцене выступали артисты, акробаты, танцоры и певцы. Были приглашены несколько звёзд эстрады, очень известных и популярных. Они пели для Аршада свои знаменитые хиты.
Кай несколько раз порывался уйти, чтобы в общей суете приблизиться к Беатрис, но Тоями и Максуд его контролировали и пресекали эти попытки.
К середине вечерней программы Максуд, склоняясь к Каю, произнёс:
– Аршад ждёт от тебя подарка, – видя непонимающие глаза Кая, он продолжил, – спой для него.
Кай кивнул и пошёл за Максудом. Тоями откинулся в кресле, ожидая услышать пение Кая. Он помнил, как тот пел под гитару на русском, после этого он так хотел ещё раз его услышать, и вот теперь у него появилась такая возможность.
Максуд привел Кая в комнату для переодевания. Его одели в более вычурный наряд, но на нём он смотрелся грациозно. Уже знакомый ему юноша нанёс на его лицо макияж, Кай не сопротивлялся, хорошо, что хоть каждый день его не раскрашивали, а только для выступления. Но для концерта он посчитал это вполне уместным и поэтому не сопротивлялся всему, что с ним делали, в том числе и украшениям в виде клипс на уши, жемчужным бусам на шее и браслетам с кольцами на руках.
Пришёл руководитель оркестра, с ним Кай согласовал своё выступление. Они обговорили две песни. Одна вместе с девушкой, как оказалось - очень известной восточной певицей, а вторую он должен был исполнить сольно.
Дождавшись своего выхода, Кай и девушка вышли на сцену, там был потушен свет. Сначала их не было видно, потом зазвучала мелодия, а затем уже и их приближение стало постепенно освещаться разноцветными софитами. Они запели. Их голоса, как серебряный ручей, переливались, то сливаясь в общий поток, то звуча по отдельности. Не репетируя, но чувствуя друг друга, они удивительно гармонично вели каждый своё исполнение, при этом оттеняя голос друг друга и этим создавая удивительное звучание.
Тоями замер, застыл, перестал дышать. Сначала он даже не узнал Кая. Но потом уже не мог оторвать глаз от его лица и, казалось, пил этот голос, напиваясь им и понимая, что готов слушать его вечно…
Песня затихла. Зал взорвался аплодисментами. Они грациозно поклонились, девушка растворилась в темноте сцены, а Кай остался, ослеплённый светом софитов. Опять зазвучала мелодия. Он запел. Эта невероятная восточная песня. Как сокол, она взмывала ввысь, а потом замирала, растворяясь в синеве неба, так и его голос взмывал в высоту, оглушая частотой звучания, а потом растворялся и затихал. Эти переливы, это звучание, эта красота чистого звука, красота восточной мелодии, красота древнего текста и красота арабского языка, передаваемого через протяжные звуки.
Мелодия растворилась в огромном зале. Гости замерли, а потом захлопали и зашумели все разом, выражая восторг услышанному.
Кай поклонился и ушёл со сцены, его место заняли следующие артисты.
Максуд перехватил его и повёл к Аршаду, его гости уже ждали обещанного знакомства со столь изысканным исполнителем восточных песен. Каю пришлось пробыть в обществе Аршада и почитателей его таланта практически до окончания вечера. Его не выпускали, осыпали комплиментами и расспросами. Он понимал, что Аршаду приятно такое внимание, и поэтому был с ним в этот праздничный вечер.
Когда концерт закончился, все вышли на огромную веранду, смотреть салют, посвящённый имениннику. Вот только Кая такие салюты не впечатляли, для него шум взрыва и разрывающегося снаряда ассоциировался совсем с другим. Но он не мог не быть там, только был рад, что Аршада окружили гости и их, наконец, разъединили.
Кай, вздрагивая от постоянной канонады взрывов, стал отступать в тень балкона, но спиной наткнулся на кого-то.
– Не пугайся, это я, – прошептал ему в ухо Тоями, обнимая сзади руками. Но, почувствовав, что Кай вздрогнул опять от очередного взрыва, развернул его к себе.
– Тебе это не нравится?
– Я не люблю взрывы, – опять вздрогнув, ответил Кай.
– Пойдём, – Тоями взял его за руку и повёл за собой.
Он вёл его по коридорам дворца, а затем завёл в свою комнату.
– Ты здесь живёшь? – смотря по сторонам, Кай увидел, что это покои Тоями.
– Да. Хочешь попить какао?
– Да, очень, – Кай посмотрел на Тоями, который стоял перед ним, – с шоколадкой, – добавил он.
Тоями нажал кнопку вызова слуг и отдал распоряжения. Затем, подойдя к Каю и обняв его за талию, подвел к своей кровати.
Кай остановился, но Тоями, просто подняв его на руки, положил на кровать и, сев рядом, прижал его руки с двух сторон от его головы.
– Ты невероятно поёшь, – Тоями склонился над его лицом.
– Не нужно, Тоями, – Кай смотрел в его глаза.
– Ты такой красивый в этой одежде, украшениях… и твои глаза, сейчас они просто такие…
– Отпусти, – едва слышно прошептал Кай.
– Но почему? – Тоями дышал в его губы.
– Пожалуйста, отпусти, – выдохнул Кай, чувствуя его дыхание на своих губах.
– Хорошо, – Тоями отпустил руки и встал. Послышался стук в дверь, зашли слуги и стали устанавливать на невысокий столик принесенные ими напитки, фрукты и сладости.
Кай почувствовал запах какао, он встал с постели и, подойдя к столику, сел прямо на ковёр. Взяв чашку и дуя на горячий напиток, стал его пить. Затем потянулся к шоколадным конфетам.
Тоями присел напротив в кресло, ему налили чай в чашку, он неспешно стал отпивать душистый напиток, смотря на Кая.
В процессе их молчаливого чаепития в комнату вошёл Ивари с загадочной улыбкой.
– А, вот вы где прячетесь, – он остановился напротив них, – а у меня для тебя есть послание, – Ивари достал из кармана записку и показал её Каю, – догадайся, от кого.
Кай сразу догадался, что это может быть только от Беатрис. Он быстро вскочил и попытался выхватить записку из рук Ивари, но тот был проворнее, вращаясь и извиваясь, он стал выскальзывать из его рук. Тогда Кай просто схватил его и притянул к себе.