Страница 26 из 35
После этого я объявил бойкот. Меня вернули домой. В тот же день состоялся серьёзный разговор с отцом. Он пытался вразумить меня всеми способами. Говорил о долге, чести, обязательствах…. Но я был непреклонен. Я не понимал, почему свой долг я должен выполнять через убийство. Поняв, что всё бесполезно, отец в завершении разговора обмолвился, что такое моё решение станет ценой жизни моей семьи. Я тогда не придал значения его словам. Вскоре с пулевым ранением в лёгкое в больницу увезли мою маму. В неё просто выстрелили из проезжающей машины… На следующей день за мной прислали машину. Я знал - это те, кому я принадлежу. Разговор был короток. Мне сказали, что я должен им подчиняться и выполнять ту работу, которая у меня так хорошо выходила – убивать. Взамен моя семья будет жить. – Кай замолчал, посмотрел на звёзды, – с этого момента у меня не стало моей жизни, не стало меня… Теперь я убийца, полностью выполняющий чужую волю… Вот так я оказался здесь. Думаю, навсегда.
Всё это Кай говорил ровным отстранённым голосом, как будто рассказывал о жизни кого-то другого. Закончив свой рассказ, он отпил вина и опустил голову, пристально смотря на искры от огоньков фонарей, мерцающие в бокале. Ему было тяжело сейчас смотреть кому-либо в глаза.
Затянулась пауза. Все молчали. Аршад первым нарушил тишину.
– Скажи, а если они скажут убить меня? Ты выполнишь?
– Когда я был у них и понимал, что мне уже не выбраться из их сетей, я встал на перила балкона – внизу был город, вверху - небо. Им было нечего более сказать. Это меня порадовало. Они думали, что загнали меня в угол. Но я нашёл выход. Тогда главный решил договориться со мной, как он сказал - найти разумный компромисс. В результате мне удалось выбить для себя некоторые свободы в жизни.
Теперь они знают, что я могу сделать шаг … поэтому не дают задания, которые приведут к этому. Я им ценнее живой, – Кай всё так же пристально смотрел в бокал с вином.
Аршад пересел к Каю, взяв его за плечи, развернул к себе, встряхнул так, чтобы Кай посмотрел ему в глаза.
– Обещай, если сложится так, что выходом будет только этот шаг…, – голос Аршада прервался от волнения, – ты сначала скажешь мне об этом! Слышишь! Дай слово! Что скажешь сначала мне, а я что-нибудь придумаю!
– Обещаю, – с печальной улыбкой проговорил Кай.
– Скажи, а если им предложить деньги? Много денег. У меня очень много денег – они отпустят тебя?
– Ты же сам знаешь, что нет, – Кай печально смотрел в глаза Аршада, – у меня только надежда на Прохора, понимаешь, в России всё решают не деньги, а связи. Если Прохор будет иметь влияние в тех кругах, тогда он сможет мне помочь. Он мне это обещал. Он всё делает ради этого. Я ему верю. У меня только на него последняя надежда…
Аршад отпустил его и сел с ним рядом, облокотившись на подушку:
– Я, конечно, предполагал, что у тебя всё плохо… но что настолько…
– Спасибо, утешил.
– Я сразу понял, что это война и всё, что ты делаешь, тебе не по душе. Ты не похож на тех парней, которые упиваются миссией героя-воина и получают удовольствие от стрелялок. Я понимал, что что-то тебя заставляет, держит здесь против твоей воли. Теперь всё понятно… – опять развернувшись к Каю, Аршад продолжил. – Как мама, после ранения поправилась?
– Да, болела долго, но сейчас нормально. А вот с отцом… ему тяжело меня видеть. Он её очень любит. И после этого случая… он считает, что я виноват во всём произошедшем. Я его понимаю.
Видя печальные лица своих друзей, Кай расстроился:
– Ну вот, я всем настроение испортил таким рассказом, а завтра твой день рождения!
– Замолчи. Мне, как твоему другу, нужно было давно у тебя всё это расспросить. Нельзя всё носить в себе!
– Я хотел сказать, – обведя всех взглядом своих зеленых глаз, Кай продолжил, – не всё так плохо, ведь если бы не эти обстоятельства, я бы не узнал всех вас! Теперь у меня есть такие друзья, с которыми хорошо. Мы неплохо проводим время. Мне это даёт силы жить дальше, меньше думать о плохом в моей жизни. Что ж делать, раз так всё сложилось.
Опять наступила тишина, слова сейчас были лишними.
– Покурим ещё. – Аршад пытался понять по лицу Кая, что происходит у него в душе.
Кай кивнул в знак согласия.
Максуд подозвал слуг, и вскоре Аршад уже затянулся сладким дымком из вновь разожженного кальяна, передав затем мундштук Каю.
Понимая, что сейчас лучше сменить тему и отвлечь Кая от воспоминаний, Аршад перевел разговор о завтрашнем его дне рождения. Все увлеклись обсуждением предстоящей развлекательной программы.
Когда перевалило время за полночь, Кай встал и сказал, что идет спать. Тоями поднялся и пошёл с ним, проводить. Кай не стал противиться этому, сейчас уже не хотелось лишних споров.
Ивари тоже хотел последовать за ними, но Аршад остановил его.
– Не нужно им мешать, Иди в его комнату, Тоями скоро придёт, ты ему будешь нужен, – убеждённо сказал Аршад.
Ивари послушал Аршада и пошёл в комнату Тоями.
– А вам, мой господин? Кто сегодня нужен вам? – заботливо спросил Максуд.
– Пришли кого-нибудь,.. – Аршад в задумчивости смотрел на звёзды.
Максуд понимал, что кого бы он сейчас ни привел к Аршаду, это будет всё равно не тот, кого он хочет.
Тоями молча шёл за Каем, провожая его, и думал об услышанном. Вот такого он точно не ожидал узнать о нём. Всё услышанное больше походило на страшную историю, а ведь это была реальная жизнь этого человека. Тоями чувствовал тянущую боль внутри от рассказа Кая и от понимания того, что он не в силах чем-либо помочь ему, тому, кто вдруг стал для него так дорог, как никто и никогда в жизни.
Дойдя до дверей своих покоев, Кай обернулся, хотел стандартно поблагодарить Тоями за заботу, но натолкнулся на странный взгляд его глаз, и подготовленные слова не смогли прозвучать. Глаза Тоями источали боль, Кай понял, что это вызвано его рассказом о себе. Он никогда не любил жалость к себе, но сейчас, видя эту боль, его покинули силы. Он никогда ни у кого в глазах не видел такого по отношению к себе. Даже в глазах Прохора, хотя тот искренне за него переживал. Но здесь было другое, совсем другое, что лишало его уверенности во всём и опять ставило в тупик в этих странных отношениях. Но он не мог сейчас оттолкнуть от себя человека, который так на него смотрел.
Тоями вплотную приблизился к нему.
– Я никогда не оставлю тебя, – он смотрел в растерянные глаза Кая, – слышишь – я всегда буду с тобой. Пока я живу, я буду рядом. Ты идешь путём воина. Твой путь тяжёл и труден. Мы пойдём по этому пути вместе.
Тоями чуть отстранился и протянул ему руку для рукопожатия.
– Я помогу тебе на твоём пути. Теперь мы будем всегда вместе.
Кай, растерявшись от услышанного, протянул руку, которую Тоями крепко сжал, затем развернулся и, не оборачиваясь, стал удаляться по коридору дворца.
Постояв ещё немного, Кай вошёл к себе в покои.
Все эти воспоминания – они сейчас накрыли его. Как же это тяжело и больно вспоминать!
Он опустился на ковёр и облокотился спиной о край дивана.
Да, конечно, его друзья хотели знать о нём больше, да и что ему скрывать? Хотя, зачем им это? У Аршада праздник, а вот его жизнь совсем не праздник – только всем настроение испортил своим нытьем.
Кай опустил голову на руки.
Дверь открылась. Зашёл Максуд. Он именно это и предполагал увидеть: Кая, впавшего в угнетенное состояние.
Максуд хорошо чувствовал нотки души этого юноши и понимал, насколько ему больно и плохо. Он всё это видел и был рад, что Кай сегодня выговорился и те, кто его так хотел, возможно, только сегодня поняли, что за красивой внешностью скрывается боль. Они должны это знать, хотя, они и так знали, что этот юноша не пустышка с зелеными глазками и стройной фигуркой, но сейчас они поняли, что, по сравнению с ним, их жизни - просто сказка, а вот его жизнь - это ад на земле. Так, может, сейчас они немного по-другому на него посмотрят и поймут, что кроме сказки в этом мире есть боль, и часть этой боли он несёт в своей душе, вот только никому это не показывает.