Страница 25 из 35
– Давай в другой раз, – Кай попытался встать.
Аршад потянул его вниз за полы халата.
– Тоями, Ивари, ну, что сидите, помогите мне! Кладём его, как лежал.
На удивление, Тоями и Ивари с радостью подключились к попыткам Аршада задержать Кая. Навалившись на него со всех сторон, они не грубо, но с силой повалили его обратно на ковёр и зафиксировали в том же распятом положении.
– Да отпустите же меня, – Кай попытался вырваться. Аршад и Ивари держали его руки, а Тоями упирался ему рукой в грудь, так что даже дёрнуться не было никакой возможности.
– Не отпустим, пока не согласишься рассказать о себе, – видя то же нежелание Кая говорить, Аршад продолжил, – если не будешь говорить, мы тебя будем держать, а Тоями будет делать с тобой то, чего ты почему-то не хочешь, – видя увеличивающиеся глаза Кая, он продолжил, – и, поверь, я его не буду останавливать… Тоями, так что ты хотел сделать?
Это была отмашка для Тоями, который схватил Кая за подбородок и припал к его губам.
Кай сжал зубы.
«Вот, опять началось, достали уже…» – Кай сжался под натиском губ Тоями.
Рука Тоями проникла под халат, и Кай почувствовал прохладу его ладони у себя на животе. От неожиданности он вздохнул, разжав зубы. Этого было достаточно, чтобы поцелуй из невинно-детского перерос в долгий и дурманящее-глубокий.
Тоями, насладившись поцелуем, отстранился от Кая.
– Хорошо, я всё расскажу, – немного дрожащим голосом проговорил Кай.
– Поверим тебе.
Аршад отпустил его руку. Тоями огромным усилием воли заставил себя отпустить Кая. Такова воля Шейха…
От всего увиденного у Ивари пылали щёки, он нервно сглотнул. О, как бы он хотел оказаться на месте Кая или на месте Тоями, он даже растерялся, это было так захватывающе прекрасно…
Кай привёл себя в порядок, хорошо, что он ещё под действием сладкого дыма. Всё намного легче воспринимается. Жадно выпил бокал вина.
«Как же Тоями целуется…»
Заметил на себе взгляд Максуда.
«Видно, переживает», – да, этот взгляд выражал беспокойство за него.
Все вернулись на свои места. Аршад пристально смотрел на Кая.
– Ты обещал! Рассказывай.
Кай сел, оперившись на подушки спиной, отпил ещё вина.
– Что рассказывать?
– Начни сначала. О своей семье.
– У меня большая семья. Я младший. Есть ещё два старших брата и сестра. У них уже есть семьи и дети. У меня много племянников и племянниц, а так же тётушек и дядюшек. Когда на семейные торжества наша семья собиралась вместе, все едва помещались в огромной гостиной за большим столом, – видя живой интерес в глазах Аршада к своему рассказу, Кай продолжил. – У нас древний дворянский род, уходящий корнями вглубь истории.
– Я так и думал! У тебя такие аристократические черты лица. Ты явно не из простолюдинов, – эмоционально воскликнул Аршад и поудобнее облокотился на подушки.
– Да, древний дворянский род, но в революцию семнадцатого года было всё уничтожено: поместья, земли, дома, – всё, чем мы владели испокон веков, а родовые архивы были сожжены. Все мужчины в нашем роду всегда были военными и служили на благо России. Новая власть после революции, ценя огромный опыт и знания, предложила продолжить служение. Эмигрировать мои предки не хотели, они не представляли себе смысл жизни за границей без служения родине. Поэтому остались. Тем более, суть служения родине не поменялась – защищать Россию от внешних врагов, ну а на то, что творится внутри страны, ради безопасности семьи им пришлось закрывать глаза.
– Продолжай, – видя, что Кай замолчал и надеется на этом завершить свой рассказ, требовательно сказал Аршад.
– Наша семья живёт в своём доме недалеко от Москвы. Жить в городе в квартире у нас считалось неправильным. Должен быть свой дом. Наш дом огромный, с таким же огромным участком и садом. В доме кроме родителей и основных членов семьи проживали и близкие родственники, которые то приезжали, то уезжали. Иногда даже было сложно запомнить, кто они и к какому родству относятся. Так же в доме постоянно жили разные друзья отца. Их у него всегда было много. Они тоже то уезжали, то жили подолгу. Поэтому народу было много, – Кай улыбнулся, вспомнив этот муравейник, как было тогда здорово, – Как я уже сказал, мой отец продолжил славную традицию нашей семьи служить родине. Он очень значимый человек и вхож в руководство страны. Его ценят, поэтому у него есть всё, что нужно для жизни. Наша семья достаточно обеспечена финансово, но детей всегда растили в строгости, дисциплине, не баловали. Считалось, что главное - дать ребёнку хорошее воспитание и образование.
– Что-то по тебе не видно никакой строгости. Дисциплина тебе вообще неведома. А вот образование, действительно, блестящее! – Аршад был впечатлён тем, что говорил Кай. – Значит, ты был пай-мальчиком?!
– Нет! – лукаво улыбнулся Кай, – я был большой проблемой для всей семьи. Постоянно куда-то влезал, что-то делал, убегал. Не секунды не сидел на месте. Поскольку отец важная персона для страны, наш участок с домом и садом был огорожен большим забором с охраной. Но я нашёл лазейки и стал тайком убегать в другой мир, который я для себя открыл. Оказалось, он был намного интереснее идеального мира внутри стены. Так я познакомился с Прохором – моим другом. Я был ещё очень маленьким, когда мы впервые встретились. Прохор старше меня на девять лет, но он тогда не прогнал меня. Мы стали дружить, он научил меня ловить рыбу, а потом привёл в свою банду. У Прохора уже тогда была цель выбиться в люди и обладать властью и деньгами. Он объединял вокруг себя тех, кто готов был быть с ним. Я тоже был с ним всегда, хотя мне и не нравилось то, что он делал, но разве это важно – ведь он мой друг, поэтому я был всегда с ним рядом. Так я и рос. Часто убегал из дома и был с моим другом, участвовал в его делах. Тогда мы много дрались с другими пацанами, чтобы отвоевать своё место в этом мире.
– А когда ты успел получить такое образование? – спросил Аршад, не пропуская ни слова из рассказа Кая.
– Я уже сказал, что в нашем доме жили постоянно друзья отца, многие из них были иностранными гражданами. Поэтому у нас в доме всегда все свободно говорили на четырёх языках: английском, французском, немецком и итальянском. Я знал английский и французский чуть ли не с рождения. Для меня стало большим открытием, что там, за стеной, мало кто знает хоть один иностранный язык.
В школе я не учился. С детства у меня были лучшие преподаватели, которые приезжали со мной заниматься. Да и школьную программу я сильно опережал. А ещё я регулярно попадал под домашний арест за плохое поведение. Меня закрывали в библиотеке. У нас огромная библиотека в доме. Там собраны все лучшие произведения любых направлений. Книжные полки уходят под потолок. И я там читал всё. Мне всё интересно. У меня хорошая память, поэтому я легко запоминаю прочитанное. Мои преподаватели всегда удивлялись моему прогрессу в обучении. Ещё у нас в доме живёт японец, это очень давний друг семьи, с самого детства он занимался со мной восточными единоборствами. Всем, что умею, я обязан ему. Он непревзойдённый мастер, обладающий всеми техниками ведения боя. Ну, конечно, и разговаривали мы с ним только на японском. По арабскому и ещё нескольким языкам у меня были репетиторы. Вообще учеба мне давалась легко, наверное, потому что мне это интересно.
– А почему ты стал военным? На этом настояли родители? – Аршад внимательно смотрел на Кая.
– Да, отец. Я должен был продолжить семейную традицию, стать военным. А я готов был быть кем угодно, только не военным. Я ненавидел военную форму, армию и всё, что с ней связано. Дисциплина? Для меня не существовало такого понятия. А ходить строем – это не моё. Но стрелять в тире и владеть разным видом оружия я умел с детства, это мне было интересно. По решению отца меня на лето отправили в специализированный военный лагерь, где началась моя подготовка, и потом всё закрутилось… Я думал, что они отстанут от меня, но всё было наоборот, они только сильнее втягивали меня во всё это. И я понял, что уже не могу выбраться… Однажды меня отправили в одну из «горячих точек» в моей стране, сказав, что всё по-взрослому: или мы убиваем, или нас. Когда стреляли по боевикам, я просто сидел и ждал, и мне было всё равно, что обо мне подумают, но, когда наша группа возвращалась к вертолёту, мы попали в реальную засаду, и по нам открыли огонь, на моих глазах стали убивать ребят, с которыми я жил в казарме. Я взял автомат и стал стрелять… Вот тогда я впервые стал убивать людей и, как оказалось, успешно.