Страница 13 из 33
Но солгу, петлю Ориона на шею мне накиньте, солгу, и не знаю, где ложь, а где Правда – увидел бы Правду, откопал в рудниках – знал бы, как она выглядит, безмятежная.
Наверно, Правда – без трусов!
Но нет фарта парню без мозгов и без совести! – наклонился – будто бы за оторванной пуговицей, быстро прилег на асфальт, репу изображает.
— Насильно исполню вашу мечту, вы же не жук колорадский с пятнышками – маленький, и с крылышками зебровыми – когда возмужает! – Алёна подняла ножку выше головы, губки вытягивала, словно целовала призрака Крымского воеводы.
— Полноте! Чепуха!, милостивая государыня! – парень закрыл глаза, нарочно громко насвистывал (фальшиво). – Не исполните мою мечту, не дам исполнить, потому что я без мозгов и без совести!
Специально, будто в морге, глаза закрыл – спичками раскроете веки, привяжите меня к дубу, чтобы я смотрел на ваш танец – да, не совру, не скажу, что у меня другая мечта и другой смысл жизни, будто бы мечтаю увидеть розового пингвина Ливингстона и поцеловать негра в огромный евроазиатский зад.
Смысл моей жизни – вы доказали – посмотреть на голую балерину в блистательном танце с поднятой ногой, чтобы губки – кавказской дудочкой, римским сердечком, а истома от балерины – туман Саратовский.
Но не посмотрю, не наслажусь, откажусь от вечного счастья – нет совести у меня, чтобы вам радость доставить, и нет мозгов, чтобы себя обрадовать до холодного выражения глаз и благолепия в членах.
Месяц назад отправился в Большой Театр — страдал в адском отчаянии, боялся чёрта в Большом Театре, но искусство – затягивало, превращало меня в рыдающего ребенка с тремя носами.
Чем ближе к парадным дверям подходил, тем ноги тяжелее, а мошонка превратилась в якорь с затонувшего корабля «Титаник».
Упал бы – пополз змеей, один бы на свете остался, всё равно бы дополз – потому что люди без мозгов упорные, как Гжельская глина.
Около дверей меня решительно остановила девушка в красной шапочке, нагая, если не считать щегольских башмачков на высоченных каблучках – небо Иерусалимское с высоты каблуков достанет.
«Прошло четыре дня, как я по канату ходила; встревоженная шла, губы дрожат, синеют – в зеркало видела синие губы, думала, что помаду перепутала с чернилами, нет – посинели от страха – боялась с каната в ад упасть». – Меня за руку держит, глазами умоляет не убегать; я по девичьим глазам часто читаю – зайду в женскую раздевалку – нет у меня совести, поэтому подсматриваю за голыми купальщицами, по карманам разбросанной одежды шарю, но и в карманах часто – голяк, голышки камни для равновесия при ходьбе.
Мне робко рядом с обнаженной девушкой, но никто не обращает внимания на парня без мозгов и без совести и на нудистку – в Москве, хоть с чёртом под ручку в ресторан зайди – примут, поклонятся, с лебезением на лучшее место Королевское посадят чёрта.
По сторонам взгляд бросаю волчий, ославил бы Красную шапочку голую-попочку, но она и так ославлена – голая и с неприкрытым мужественным выражением на обиженном личике лисички.
Опасается возмездия – кто её возмездит, тому и розы апельсиновые в руки!
Шепчет, сбивается, словно последние слова перед казнью роняет:
«Я – Олимпийская чемпионка по танцам на канате – с большой верой в себя ногу на канате поднимаю – зрители дыхание останавливают, чтобы меня воздухом не снесло к черту на кулички.
Что означает древнерусское слово «кулички» – не знаю, может быть, Правда на куличках живет, под ручку с Истиной пляшут канкан — всенепременно канкан, оттого, что – воинственно и воодушевляет, как в сельской бане хоровое пение!
Вы – хороший, нет у вас мозгов и совести, но поймёте меня, у красавиц мозга ещё меньше, а совесть – в койке Принца наша совесть; и Конём Белым не гнушаемся.
Я с Принцами эстетами встречалась и обольщала знатных королей, поэтому ещё девственница, но девственность – не повод падать с каната.
Никогда в жизни не сочиняла частушек, поэтому – не хулите меня, не гоните, мёдом вас намажу и в шоколадную ванну брошу за ваш подвиг.
Честь и отвага в ваших очах тайного советника, молодой для маршала, а глаза – Императорские! – польстила, я размяк сухарём в берлоге енота. – Каждый день мне нужно тренироваться — на канате ногу выше головы поднимать, без тренировки потеряю баланс, упаду – не боязно, но с детства ада страшусь.
Черти меня утащат, оттого, что – красавица, за грехи мои снасильничают в огне, кожа надувается пузырями, лопается, а рогатые насильники глумятся – картина из моего детства; и было ли детство, родилась ли я?
Может быть: детский садик, школа гимнастики, золотые зубы учителя физкультуры Ивана Игоревича – плод моего девичьего воображения; дыню воображу — и сразу у меня груди округляются астраханскими дынями!
Сейчас покажу дынный фокус – лишь бы не упала под многотонными грудями!» – Мои руки на груди себе положила, ротик приоткрыла, а ротик — золотые ворота Багдада.
Очень хотел, даже сознание затуманилось, розовые феи перед глазами летали – ещё бы – посмотреть, как груди обнаженной Красной Шапочки увеличиваются до дынь!
Но – без мозгов, поэтому лгу себе, наказываю за оскорбленное достоинство, а отсутствие совести позволяет измываться над балеринами; каждая девушка хочет показать себя голой на публике: жеманится, куртуазничает, конфузится, но ждёт момента, когда – вроде бы не по своей воле – но оголилась прилюдно, показала красоту Миру!
Я не дал Красной Шапочке шанса дыни надуть – хватит с неё наготы, а с огромными грудями побила бы рекорд Гиннесса, затмила бы Милу Радонежскую!
Нет у меня совести – обидел Шапочку, мозгов нет – сам представление с надувными грудями отверг, словно в тифозном госпитале не поцеловал умирающего больного.
Приняла, пересилила гнев, ласкается, целует меня жарко в левое ухо – чтобы не убежал, не укатился верблюжьей колючкой:
«Не желаете дынь – воля ваша, антивегетарианец!
Но на канате меня поддержите, помогите во время моей тренировки; ад под собой вижу, боюсь в него упасть с каната!
Простая гимнастка — не Олимпийская чемпионка — часто с каната спелым бананом падает, хохочет – японским туристам на радость!
Мне нельзя – ад подо мной!
Недалеко, я канат между автомашин натянула – за руку меня поддержите, пока я по канату пройду, спасибо вам скажу и наколдую Счастливое будущее!
Прапрабабка моя – сильнейшая колдунья – наколдовала Счастливое Будущее – России; в Счастье теперь живём, мёд на шоколад намазываем!
А я вам наколдую невесту с золотыми ногами и серебряными руками казнокрадки!
В сказках читали о красавицах с золотыми ногами и серебром рук, но не верили, а они живут, паясничают, конфузятся – скромные белошвейки.
Руки у них – драгоценность, а ноги – не сравню со своими, мои ноги не золотые, птица марабу на них не заглядится в Синайской пустыне, но мои живые ноги, а у белошвеек –золотые, бесчувственные – закинет ноги тебе на плечи, парень без мозгов и без совести, треск костей сольётся с воплями грешников в аду!
Подстрахуйте меня на канате – до представления в Театре ещё три часа, загодя вы пришли, успеете, и насладитесь моими дарами иноземными – для вас жаровню разогрею и шашлык приготовлю из мяса неизвестного биологического вида!»
Уговорила, за собой ведет, пританцовывает от радости – кошечка перед миской с баландой!
Я засомневался — сдюжу ли, оправдаю ли высокое доверие Олимпийской чемпионки по поднятию ноги на канате; не разорву ли трос губами, потому что нет у меня совести!
Привела, не обманула – канат золотой между двумя зелеными, змееподобными БМВ – официальные машины балерин Большого Театра – натянут.
Красная Шапочка подмигнула мне, и от её подмигивания холодом сковало печень и почки — красивая, умопомрачительная прелестница – накажет жестоко меня Царскосельской плёткой по глазам – Спасибо скажу, ручку поцелую и попрошу, чтобы ноги мне отпилила бензопилой «Макита»!
Вскочила на золотой канат – будто с конем на плечах залезла на Белого Принца!