Страница 38 из 65
- Я уверена, дорогая, - сказала она, - что ты позвонила мне не для того, чтобы поговорить о погоде.
Я гордо улыбнулась своему тусклому отражению, разделенному трещиной напополам.
- О, именно для этого. И еще поздороваться. Привет, мама.
- Джейн, будь благоразумной. Твои недавние поступки носят довольно необычный характер, и это совсем не похоже на тебя. Надеюсь, с возрастом это пройдет.
- Мама, - сказала я, - Мне шестнадцать лет. Не двадцать шесть. Не девяносто шесть. Шестнадцать.
- В самом деле? Тогда почему ты ведешь себя, как шестилетний ребенок?
Я вздрогнула. Все-таки я вытащила ее на разговор. Она вернула мне удар, ловко, спокойно и решительно. Моросил дождь. Я ощущала запах жареного лука, мокрого тротуара и... "Лаверте". Будка наполнилась ароматом "Лаверте".
- Я действительно позвонила тебе только для этого, - проговорила я, чтобы сказать, как я счастлива.
Мои глаза были полны слез, я пыталась удерживать их в себе, но они все равно просачивались.
- Я уверена, что на самом деле ты, дорогая, позвонила мне, чтобы спросить, почему закрыт твой месячный кредит.
На меня нахлынула волна дьявольского триумфа.
- Как, - спросила я, - разве?
Она мне не поверила. Она знала, что говорит правду, а я - обманщица. Но все же об этом пришлось сказать ей, а не мне.
- Да, Джейн, - терпеливо сказала она. - Твой счет заморожен. Бессрочно. Или пока я его не разморожу.
Я стояла и смотрела, как идет дождь. И рисовала кролика на треснутом стекле, покрытом паром.
- Джейн? - твердо произнесла она.
- Мама, а почему ты назвала меня Джейн? Я хочу сказать, а почему не Прозерпиной? Ведь по легенде это дочь Деметры, так? Ты не думала, что я буду очаровательной, как Прозерпина, а, мама?
- Ты где? - спросила вдруг мать. Это была хитрость. Она думала, что я сболтну, где живу.
- В телефонной будке.
- А где будка? Слишком поздно, мама.
- Будка на улице, а улица в городе.
- Джейн, - проговорила она, - ты принимала какие-нибудь незаконные препараты?
- Нет, мама.
- По-моему, дорогая, ты не вполне ясно представляешь себе ситуацию. Твоя карточка отныне не действует. Больше нет законных способов, которыми ты могла бы добывать деньги. Думаю, стоит объяснить тебе, если ты намереваешься это сделать, что найти какую бы то ни было работу для тебя невозможно. Начать с того, что тебе понадобится трудовая книжка. Прежде, чем выдать ее, любое бюро по трудоустройству посмотрит отпечаток тела, проверит его и обнаружит, что ты - дочь богатой женщины. Естественно, меня спросят, согласна ли я тебя содержать, я отвечу, что, конечно, согласна: ты мой единственный ребенок. Тебе придется вернуться домой исключительно из-за отсутствия жизнеобеспечения.
- Однажды ты говорила, - пробормотала я, - что мне следовало бы найти работу в городе, чтобы оценить, какую борьбу ведут бедняки за выживание.
- С моего согласия, не забывай об этом. И никак иначе.
В будке было тепло, так тепло, что кролик растекся по стеклу.
- Все, что тебе нужно сделать, - продолжала мать, - это зайти в любой банк, назвать себя, и ты получишь нужную сумму для проезда домой.
- Домой, - проговорила я.
- Домой. Я уже заново обставила твои комнаты. Ты прекрасно знаешь, что я никогда ни словом не обмолвлюсь о том, в каком состоянии ты их оставила.
Я разразилась смехом.
- Мама, ты не оставила мне никакого выбора, кроме того как стать воровкой. Придется ограбить магазин или стащить у кого-нибудь бумажник.
- Пожалуйста, не остри, Джейн, это глупо. У тебя истерика. Что ж, может быть, я смогу понять, что тебя побудило это сделать, мы все-таки пока еще мать и дочь. Только мое беспокойство за тебя заставляет меня настаивать на твоем возвращении домой, ведь ты совсем не знаешь реальной жизни. В глубине души ты понимаешь, Джейн, что это правда и что я думаю только о тебе.
Штамп. Не бойся штампов, Джейн, если они выражают то, что ты хочешь сказать. В будке было душно, нечем дышать. Я непроизвольно поднесла руку к горлу и нащупала полицкод.
- А мой полицкод еще действует, мама?
- Да, Джейн, - сказала она. - И будет действовать еще три дня. А потом я заберу твой отпечаток из окружного компьютера.
- И это тоже для моей пользы, не так ли?
- Есть такое выражение, Джейн: из жалости я должен быть жестоким.
- Да, - сказала я. - Шекспир. Гамлет. - Я вздохнула так глубоко, как только могла. - Слова лунатика, который только что убил старика за ковром и у которого было затаенное желание переспать со своей матерью.
Я с такой яростью стукнула по выключателю, что содрала кожу и потекла кровь.
Теперь на улице был настоящий ливень. Сквозь его завесу я смутно видела человека, который ждал своей очереди звонить.
Мне показалось очень важным не дать ему понять, в каком я состоянии. Поэтому я сделала вид, что продолжаю слушать, и время от времени что-то говорила. Лицо у меня горело, а руки были холодными. Я еще не осознавала, что, собственно, произошло.
- Нет, мама, - сказала я в немой телефон. - Нет, мама, нет.
Лучше я выйду из этой душной будки. Лучше отправлюсь в свою квартиру, увильну от смотрителя, с пустыми руками поднимусь в свою комнату, где нет Сильвера. Конечно, его там нет. Он, наверное, догадался. Может быть, у роботов есть особая телепатическая связь с остальными машинами. Теперь я абсолютно неплатежеспособна. Так что он может пойти к Египтии, к законной богатой владелице. Что мне оставалось делать?
Опустив голову, я толкнула дверь будки и чуть ли не вылетела из нее. Холод и сырость захлестнули меня, как волна, я едва не захлебнулась. Человек, который ждал, когда освободится телефон, поймал меня, приведя в ужасное смущение.
- Со мной все в порядке, - настаивала я. Но запах, ткань, само прикосновение - я подняла лицо под дождь, и в голове у меня сразу прояснилось, а мир перестал качаться.
- Ты!
- Я!
Сверху вниз на меня смотрел Сильвер, обрадовано, сострадательно, преданно. От дождя его волосы стали почти черными и слиплись, как под душем. С ресниц свисали и падали вниз капли. Кожа его будто была соткана из дождя.
- Как же ты...
- Я издалека увидел, как ты выходишь из магазина. Я мог бы тебя догнать, но пришлось бы бежать очень быстро, а ведь ты сама хотела, чтобы я притворялся человеком. Я пошел за тобой и дождался конца разговора.