Страница 37 из 65
Но как это? И почему?
Нет, не это меня тревожило. Просто я боялась, что могу его потерять, потерять даже при том, что я им владею. Он ведь не раб в Римской империи. И все же он был машиной. Внезапно вся чудовищность, все безумие моих эмоций всплыли перед моим перепуганным внутренним оком. Я любила машину. Любила ее, доверялась ей, основала на этом весь свой мир. И в игре, которую я вела, она была добра ко мне. Как будто я ходила во сне и вдруг проснулась посреди незнакомой пустынной равнины.
Ошеломленная, я приняла душ, оделась, взяла сумочку с кредитной карточкой и побрела в город. Надо было удостовериться, что у меня есть деньги. И еще надо было уйти из квартиры. Может быть, когда я вернусь с покупками, Сильвер будет уже дома и все пойдет, как раньше. Да, пожалуй, это подходящий способ разрушить чары.
В городе шел дождь. Когда я, спустившись с надземки, переходила улицу, за моей спиной с воем пронеслись машины скорой помощи, управляемые роботами. Перед булочной, где продавали горячий хлеб, кого-то задавили. Я ощутила смертельную депрессию и страх.
Я вошла в один из больших магазинов на бульваре, присмотрев там кувшин малинового стекла, который хотела купить для ванной. Теперь я понимаю, что действовала как богатый человек, - надеялась, что кувшин развеет мою тоску, и когда мне его вручили и я опустила его в проволочную корзину, где уже лежали крекеры и гладкие персики, тоска почти прошла. Еще я взяла несколько банных полотенец и нож для бумаги с комиссионного прилавка. Под окном проехала одна из скорых. Я вспомнила, как совсем недавно равнодушно взирала на убитого человека, которого показывали по видео, хотя где-то глубоко, будто в нижнем ящике сознания, очевидно, это взволновало меня, да еще как. Я встала в очередь в кассе. Мать научила меня самоанализу, так что я могла попытаться выяснить, почему вдруг у меня возник страх перед смертью или несправедливостью. Потом я решила: когда я вернусь, он будет там. Он будет сидеть на тахте, и играть на гитаре. Я представила себе зиму и падающие снежинки, все заснежено в нашей с ним квартире, а мы сами впали в чудесную спячку. А потом представила, что возвращаюсь, а его нет.
Подошла моя очередь на контроле. В этом магазине он автоматический, но иногда он ломается, на этот случай рядом с ним скучала девушка-контролер, крася ногти.
Выбранные мной товары были просмотрены, названа общая сумма, и я засунула карточку в щель. Но вместо того чтобы после щелчка получить с другого конца машины свои покупки, карточку и сдачу, я вдруг услышала резкий звонок. Над щелью загорелся красный сигнал, и карточка была выброшена обратно. Скучавшая девушка подняла голову, встала с табуретки и подошла ко мне.
- Должно быть, ваша карточка просрочена.
- Нет, она каждый месяц без ограничений. Девушка высунула ее из щели и взглянула.
- Действительно, - сказала она.
Тысяча И.М.У. без ограничения - возможно, это непривычно в здешнем районе, и я надеялась, что она не назовет цифру вслух. Она не назвала.
- Попробуем еще раз, - сказала она и затолкнула карточку обратно в щель. И снова раздался звонок, а карточка была выброшена.
Сзади столпился народ. Они недружелюбно переговаривались, и я вспыхнула, хотя сердце у меня похолодело. Я поняла, что произошло.
- Знаете, - сказала девушка, - похоже, что ваш счет кто-то заблокировал. У кого-нибудь есть такая возможность?
Я потянулась за карточкой, ослепнув от стыда и страха.
- Будете платить наличными? - лениво спросила она. Казалось, она не хочет отдавать мне карточку. Я готова была бросить все и убежать.
- У меня нет при себе столько денег.
- Понятно, - сказала она и вернула мне карточку. Она решила, что меня уволили, ведь в этой части города только фирмы выдают своим служащим карточки, а я попыталась с ее помощью отовариться бесплатно.
Вся дрожа, с печатью вины на лице, я вышла из магазина. На улице по-прежнему лил дождь. Я не знала, куда повернуть, пошла наугад налево, свернула на какую-то улицу, не заботясь о том, куда я иду.
Конечно, Деметра остановила действие моей карточки так быстро, как только могла - с первого числа. Почему бы и нет? У нее немало причин для этого. Я сбежала из дома, не попрощавшись. С какой стати теперь пользоваться ее деньгами? Это было яснее ясного. Зачем я вообще брала ее с собой? Эта глупая детская игрушка мешала мне рассуждать самостоятельно. Во мне еще оставалась вера в буквальный смысл ее слов, что раз я ее дочь, то мне принадлежат и ее деньги. Глупости. Конечно же, нет.
Я колебалась возле телефонной будки, ожидая под дождем, когда выйдет женщина, и я смогу войти туда и закрыть за собой дверь. Наличных у меня осталось не больше десятки. За квартиру заплатить не хватит. Но чтобы позвонить матери - более чем достаточно. Опуская монеты и нажимая на кнопки, я думала : ведь она так занята, ее там может не быть, а потом решила: она там. Она сидит и ждет этого звонка. Ждет моего голоса, неистовых рыданий и слов: "Мама, мама, помоги мне!"
Я уже не чувствовала страха, только тоску и усталость. В конце концов, так ведь оно и есть, разве нет? Я звонила, чтобы просить у нее помощи, прощения, чтобы умолять, заклинать.
Я прислонилась лбом к холодному влажному стеклу, которое потрескалось от брошенного снаружи камня.
В этой части города не было видео. Она не могла посмотреть на меня. Я не знала, это хорошо или плохо. Я начала считать звонки. Она заставила меня ждать двадцать гудков, прежде чем включила автоответчик, который, когда предоставлен самому себе, отзывается после двух.
- Доброе утро. Простите, кто говорит?
- Джейн, - сказала я. Капли дождя падали на мои губы, и я пробовала их на вкус, как тогда свое имя. Джейн. Грань кристалла, звук дождя, падающего на гладкую поверхность мрамора, стройная цепочка...
- Подожди, пожалуйста, Джейн. Я соединю тебя со студией Деметры.
Мое унижение достигло предела, я была опустошена. Наконец, я услышала ее голос. Он был вежливо-теплым, почти приветливым. Он сказал:
- Привет, Джейн. - Как лифт.
Я вцепилась в трубку так, что она, казалось, сейчас растает в руке, как воск.
- Привет, мама, - сказала я. - Замечательная погода, правда? Пауза.