Страница 96 из 117
Мы, дорогой читатель, этот «домик» Наполеона к разряду специально развлекательных не относим. Императору не хватило фантазии и желания маркизы Помпадур, устраивавшей для своего экс-любовника поразительные увеселительные оргии. В других «домиках» куда более разнообразнее и интереснее секс бывает. Давайте заглянем в «домик» вылеченного проституткой от гомосексуализма герцога Филиппа Шартрского! В 1766 году он снял домик на улице Сен-Лазар. Исключительно, конечно, для того, чтобы не стыдно было принимать там самых низкопробных женщин из числа проституток, которым было не больше 15–16 лет. «Перепелочки», — как он их называл. Он их всегда на десерт друзьям оставлял. Ну кто же не любит нежное мясцо этой дичи! Соберет кучу своих приятелей в роскошном салоне и не менее роскошным ужином угостит, а потом вдруг скажет: «А на десерт, господа, предлагаю вам восхитительную перепелочку», — хлопает в ладоши, и тут же из-за портьеры выскакивает очаровательная голая блондинка и начинает лихо отплясывать канкан. Это, конечно, так сказать, увертюра к опере или прелюдия к настоящему десерту. После чего герцог снова хлопает в ладоши, впархивают шесть еще более очаровательных и также абсолютно голых пятнадцатилетних девиц, лакеи им ставят на животе фрукты с сыром, и господа с удовольствием уплетают это пикантное блюдо.
Обычай, кстати, не новый и сохранившийся до нашего времени. Зайдите в один из ночных ресторанов Шанхая или Токио. Там непременно вас угостят (конечно, если у вас кошелек не пуст) изысканным кушаньем, называемым «суши», состоящим из набора самых различных сырых рыб с рисом и приправами и подаваемым на животе голой женщины. Впрочем, пардон, почему это обязательно «на животе» — «на вкус и цвет товарища нет». «Одному нравится арбуз, другому свиной хрящик». Одному приятно есть с живота и прочих интимных мест голой девицы, другой предпочитает вкушать яства из «ее попочки». Как клиенту угодно, так и ляжет девица. Гейши лежат неподвижно несколько часов, пока длится трапеза (рекорд — девять часов непрерывного лежания). Потеть им нельзя. Чихать тоже. Для этой цели они проходят сложную процедуру мытья тела в нескольких водах, попеременно то в горячей, то в холодной, и натираются полотняным мешочком с отрубями. Душиться им тоже нельзя. Тело должно издавать натуральный аромат — смесь запахов сырой рыбы и чистого девичьего тела. Рестораны гарантируют, что блюдо «суши» сервировано девственницей. А если какой полупьяный самурай, слишком увлекшийся рисовой водкой саке, захочет проверить это на деле и ткнет деревянной палочкой, не для того предназначенной, в интимное место девицы, то кричать ей можно, а соскакивать со стола нельзя. Рыба попадает. Блюдо очень дорогое, и хозяин не намерен нести ущерб из-за излишней щепетильности девицы.
Но не спешите, дорогой читатель, с осуждением такого кощунственного способа поглощения пищи. Оказывается, что эта японская традиция существует уже тысячу лет и польза от нее обоюдная. У гейши от «энзимов» рыбы улучшается цвет лица, а тело приобретает соблазнительный здоровый лоск, а у самурая после такой трапезы улучшается настроение, успокаиваются нервы, и он уже не так рьяно делал себе харакири.
Словом, возвращаясь к нашему рассказу, герцог Филипп Шартрский знал, что делал, когда заставлял своих друзей поглощать фрукты с голых животов куртизанок.
Но нам кажется, дорогой читатель, что такие вот «поедания» больше на любовную игру смахивали и были рассчитаны на возбуждение тех мужчин, у которых с эрекцией не все в порядке. Для возбуждения духа и тела импотентов, скажем. Последний король Франции Людовик XVIII возбуждал себя тоже весьма оригинальным способом. Он брал из табакерки понюх табаку, клал его между грудей своей любовницы, а затем, сунув свой бурбонский нос в это место втягивал в ноздри табак, приходя от этого в сильнейшее возбуждение. А когда ему «приелся» несколько этот способ нюхания табака, он разнообразил его новыми нововведениями. Приказывал своей любовнице встать на четвереньки, а потом задирал ей юбки и в хорошо вытянутую попку клал между ягодицами щепоть табака. Втягивание носом табака из такой «табакерки» доставляло королю неимоверное удовольствие, вполне заменяющее собой половой акт. И хотя все сохранялось в большой секретности и происходило в сугубо интимной обстановке, придворные скоро «пронюхали», каким это необычным способом Людовик XVIII нюхает свой табак.
Людовик XV, который табак почти не нюхал и красного мясистого носа поэтому не имел, увлекался девочками тоже по-своему. Он очень любил их… мыть.
Он в своем питомнике молодых девиц «Оленьем парке», подысканном для него неутомимыми маркизой Помпадур и камердинером Лебелем, собрав девятилетних-десятилетних девочек, самолично им, голеньким, натирал губочкой с мылом еще недоразвитые тельца, подолгу задерживаясь на интимных местах. Потом он, как хорошая камеристка, затянет их в корсет, кружевные панталончики наденет, в кроватку уложит и как добрый папаша в лобик на ночь поцелует. Все чинно и пристойно. Никакого разврата. Девочкам еще зреть и зреть в «Оленьем парке», половой зрелостью наливаться, похотливые желания в себя вместе с прочими науками впитывать. Людовик XV по-отечески их опекал, раньше времени их девственности не нарушив. Король ведь богобоязненный человек, он там недозрелую девицу не развратит, в раздор с господом богом не пойдет, а невинные игры с «губочками» — ну кто же серьезно их воспринимал?
Родители, получив немалую мзду за своих несовершеннолетних дочерей, только спасибо королю говорили за хороший уход и воспитание. Девочки подрастали, чтению, письму и молитвам (и не только) учились, «папашку» чтили, и, когда достигали половой зрелости, их, как гусынь на убой, приводили к королю для более конкретных занятий. Теперь это будет хорошо обученная своему ремеслу проститутка, служащая хорошему господину Н… О, король Людовик XV никогда в «Оленьем парке» не выступал под собственным именем, хотя это была для всех тайна Полишинеля.
За красивую девственницу король хорошо платил. Об этом знал эротоман, пройдоха и хороший литератор Казанова, приведя к королю обольстительную молоденькую наложницу Луизон Морфи, будто сошедшую с картин эротических художников. Тело ее было так совершенно, формы так округлены и так она эманировала сексом, что Людовик XV по. — настоящему увлекся ею и продержал в «Оленьем парке» целых три года, где она родила ему сына. Но из-за своей глупости и непоправимой дерзости была с позором изгнана из «Оленьего парка». Эта девица вздумала занять место самой маркизы Помпадур и, почувствовав себя очень уверенно в пламенных объятьях короля, брякнула, имея в виду Помпадур, нечто невозможное: «А как поживает старая кокетка?» Такой неслыханной дерзости, такого неслыханного неуважения к могущественной маркизе король даже соблазнительной любовнице простить не мог. И Луизон Морфи была навсегда изгнана из «Оленьего парка».
Да, многие думали, что с выходом Помпадур из постели короля ее «звезда» навсегда потухла. Не тут-то было. Не забываем, что это, прежде всего, очень умная женщина, с которой не считала для себя зазорным переписываться даже наша великая Екатерина II.
Чтобы сохранить свою власть, Помпадур следовало сделать то, что она и сделала: создать «Олений парк». У короля Людовика XV по мере развития старости и прибавления седин в волосах половое влечение не только не уменьшалось, но приобретало все новые, более изощренные формы. Как говорится, «седина в бороду, бес в ребро». Но «бес» Людовика XV какой-то нетипичный, уж очень требовательный, он, как капризный ребенок, требовал все новых и новых развлечений, порой самых фантастических, самых необыкновенных. Словом, знаете, здесь как у того восточного шаха, который обещал своим подданным огромную награду тому, «кто выдумает новые удовольствия». Маркиза Помпадур с ног сбилась, выискивая королю новые удовольствия. Эротика, насыщенная фантазиями, подогреваемая возбуждающими средствами! Это развратному королю надо! Примерно в то время герцог Ришелье (родственник тому, знаменитому!) писал о короле, хотя сам был далеко не святой: «Распутство Людовика XV дошло до того, что он стал прибегать к специальным средствам для обольщения добродетельных женщин. Он добился близости с мадам де Сад, угостив ее сладостями, в которые был подсыпан порошок из тертых „шпанских мушек“. Гостью охватила такая неистовая страсть, что королю без труда удалось овладеть этой некогда неприступной крепостью»[131].
131
Гуи Бретон. «Век распутства». М., 1996, с. 148.