О Милтоне Эриксоне

Семейная терапия также предлагает тяжелые испытания — когда намеренно, а когда и неумышленно. Прийти вместе со своей семьей к специалисту и согласиться, что ты потерпел по­ражение как родитель, или ребенок, или супруг — настоящее испытание. Проанализировать, каким образом ты стал причи­ной отклонений в развитии личности одного из членов твоей се­мьи, да даже просто признать это — задача не из легких. Тера­певты, использующие методы приятия, не советуют семье рас­ставаться со своими проблемами (подход, характерный для ми­ланской группы). Другие терапевты применяют методы пережи­вания и конфронтации, предлагая семье неприятные интерпре­тации ее членов, таким образом заставляя семью ощутить смут­ное желание очутиться где-нибудь в другом месте. Терапевты, которые любят, чтобы все члены семьи выплакались и выразили свои эмоции, концентрируют лечение вокруг невзгод своих кли­ентов.

Очевидно, что т

яж

жн

Заметим, что не только восточная и западная ветви христи­анства используют прием испытания. Бросив взгляд на восточ­ные религии и философские течения, мы увидим, что несчастье является условием просветления. Не только восточные религии подчеркивают необходимость принятия страдания как дара, но и дзэн-буддизм, с его 700-летними приемами изменения лю­дей, использует специальные испытания. Учитель дзэн ведет своих учеников к просветлению через наказание палками и тре­бование находить ответы на неразрешимые вопросы — коаны. Просветление, подобно христианскому спасению и терапевти­ческому излечению, — это восхождение по болезненным ступе­ням к блаженству.

Другая сфера жизни, где постоянно происходят измене­ния, — политика. И здесь мы также встречаем испытания. Ве­ликие революционные движения, такие как коммунистические и социалистические, стремятся к изменениям людей в мировом масштабе. Для достижения этих изменений участники движения обязаны приносить жертвы и выполнять дисциплинарные зада­ния. Каждое массовое движение для достижения некоей цели требует жертвоприношений и отказа от радостей жизни. Кажет­ся очевидным, что если необходимо изменить человека или це­лое общество, тяжелое испытание становится стержнем процес­са преобразования.

Рассматриваем ли мы тяжелое испытание как отдельный при­ем или как универсальную теорию изменения, его достоинства требуют дальнейшего исследования. Как у будущего предмета изучения и тренировки, у испытания есть аспект, требующий отдельного упоминания. Как любой способ воздействия на лич­ность, прием тяжелого испытания может нанести большой вред в руках людей невежественных и безответственных, спешащих заставить других страдать. Более, чем другие приемы, он может быть употреблен во зло наивным и некомпетентным терапевтом. Мы ни на мгновение не должны забывать, что общество позво­ляет терапевтам помогать людям облегчать страдания, а не со­здавать их.

5. Воспоминания Эриксона: беседа Джея Хейли иДжона Уикленда (1985)

Ниже следует расшифровка видеозаписи, сделанная Джеем Хейли и преподнесенная им в дар Фонду Эриксона. Она была показана в программе эриксоновского конгресса.

Хейли:

Уикленд:

Х.: Тогда-то ты с ним и познакомился?

У.: Думаю, да.

Х.: Помню, что я хотел попасть на семинар по гипнозу, что­бы изучать гипнотическую коммуникацию в рамках проекта Гре­гори Бейтсона. Я услышал, что проводится выездной семинар в Сан-Франциско. И я спросил Грегори, могу ли попасть туда и поучиться гипнозу. Он спросил, кто проводит семинар, я отве­тил: Милтон Эриксон. Грегори обещал ему позвонить, и так я узнал, что он знаком с Эриксоном — они с Маргарет Мид об­ращались к нему за консультацией несколько лет назад.

У.: Бейтсон, похоже, знал практически всех. Но ты не ду­мал, что он знаком с Эриксоном.

Х.: Итак, он позвонил Милтону и спросил, может ли его по­мощник записаться на семинар. Милтон ответил “да”.

Я отправился на этот семинар. Занятия проходили по обыч­ной схеме: лекция, обсуждение, затем демонстрация, а затем ты отрабатываешь с другими участниками то, чему вас учили.

Среди прочего мне запомнился следующий эпизод: Эрик­сон беседовал с группой, а затем решил провести демонстра­цию по обсуждаемой теме. Он сказал: “Не желает ли кто-ни­будь из группы выйти на сцену и побыть испытуемым?”. И вдруг на моем бедре дрогнул мускул. Это было наистран­нейшее чувство — непроизвольное движение. Оно почти зас­тавило меня подняться. Но парень напротив меня встал и по­дошел к сцене. Так что я ничего не сделал, но никогда ранее у меня не было подобного чувства.

У