О Милтоне Эриксоне

Окончательным вариантом был следующий. Каждый раз, когда мальчик засовывал себе предметы в анальное отверстие и замусоривал ванную, отцу по возвращении с работы сооб­щали об этом. Отец выводил подростка во двор и заставлял его выкапывать яму глубиной и шириной в метр. Затем маль­чик должен был положить в эту яму и засыпать землей все те предметы, которыми он замусоривал ванную. Как только симптом проявится снова, испытание должно повторяться, и так до бесконечности.

Отец педантично следовал указаниям, и через несколько не­дель симптом исчез. Это объясняется не только тем, что выпол­нение задания было делом нелегким. Мальчику просто переста­ло все это нравиться, что типично в случае верно выбранного испытания. Отец, довольный успехами сына, стал больше с ним общаться. Мать, довольная, что муж сумел решить такую ужасную проблему, стала более нежной с ним, так что пробле­ма сына перестала выполнять объединительную функцию. У мальчика и его семьи были и другие проблемы, поэтому терапия продолжалась, но конкретный симптом быстро исчез и больше не проявлялся.

Описанный прием испытания можно охарактеризовать как крайне удачный: оно изменило структуру семейной организа­ции, включив в решение проблемы уклонявшегося от ответ­ственности отца. Задание было более тяжелым, нежели симп­том, — поди попробуй выкопать глубокую яму в мерзлой почве осенью. Отец должен был при этом стоять на холоде, контро­лируя выполнение задания, и поэтому его отношение к повто­рению симптома становилось все более негативным. Мальчик, копая яму, получал достаточную физическую нагрузку. Кроме того, копание ямы имело метафорическое и парадоксальное значение по отношению к симптому. Подросток вкладывал предметы в отверстие, и терапевт дал ему задание вкладывать предметы в отверстие. Таким образом, процедура включала в себя не только тяжелое испытание, но также метафору, пара­докс и изменение в семейной организации. Как и большинство терапевтических процедур, тяжелое испытание тем лучше, чем больше аспектов ситуации затрагивает.

Тяжелое испытание как теория изменения

До сих пор мы обсуждали процедуру т

яж

Изучая другие теории изменения, можно обнаружить, что на этом рынке не так уж много конкурентов. Во-первых, есть различные варианты теории инсайта. Она опирается на утвер­ждение, что мужчины и женщины по натуре рациональны, и если они сами себя поймут, они изменятся. Терапевтические школы, основанные на этой предпосылке, варьируются от погружающихся в подсознательные процессы до предлагаю­щих разумные альтернативы в обучении родителей правильно­му обращению с трудными детьми. Относящиеся к этой шко­ле теории “эмоционального выражения” также основываются на понятии вытеснения. Считается, что выражение подавляе­мых динамических эмоций, подобно инсайту вытесненных бессознательных идей, должно привести к изменению — либо через инсайт, либо через примитивный крик. Сопротивление должно преодолеваться путем обнаружения идей и выражения скрытых эмоций.

Вторая теория изменения восходит к теории обучения и пред­полагает, что люди изменяются тогда, когда меняется подкреп­ление, определяющее их поведение. Терапевтические процеду­ры варьируются от усиления позитивного подтверждения до за­мены тревожности расслаблением и до аверсивной терапии (ме­тод, заставляющий клиентов изменяться под воздействием от­вращения).

Третья, чрезвычайно популярная ныне теория изменения опирается на идею о том, что люди — участники гомеостатичес­кой системы, и чтобы добиться изменения, следует заменить управляющих данной системой. После замены, произойдет ли она в результате усиления незначительного изменения или де­зорганизации системы и вынужденного создания новой систе­мы, проблемное поведение участников изменится. Большин­ство направлений супружеской и семейной терапии процветают в рамках теории систем.

Теории изменения этого типа имеют несколько особеннос­тей. Прежде всего, в них мо

жн

жн

Другая особенность теорий изменения состоит в том, что их понятийная структура такова, что их невозможно опровергнуть. Теория, которую нельзя опровергнуть, подобна теории о суще­ствовании Бога и имеет шанс на вечную жизнь, если, конечно, для этого есть деньги.

Может ли тяжелое испытание как теория изменения принять вызов от других теорий? Конечно, оно также соответствует кри­терию неопровержимости. Можно утверждать, что все люди в процессе психотерапии проходят через тяжелое испытание. Даже самый изобретательный экспериментатор не может опро­вергнуть мнения о том, что любая терапия является испытани­ем. Чтобы начать лечение, нужно обратиться за помощью — и для многих это уже является тяжелым испытанием. Это означа­ет, что человек потерпел неудачу в решении своей проблемы и вынужден признать, что нуждается в помощи. Кто не просит помощи, а проходит терапию в принудительном порядке и даже должен платить за это, подвергается еще более невыносимому испытанию — его заставляют лечиться.

Опыт психотерапевтического лечения едва ли напоминает прогулку по розарию. В терапии, основанной на использова­нии инсайта, клиент переживает неприятные чувства, исследуя и погружаясь в мир подавляемых мыслей и неутоленных потреб­ностей. Если клиент возражает против копания в своем нутре, терапевт скорее всего назовет протест сопротивлением и будет его “преодолевать”. Человек должен выдержать тщательное ис­следование того, о чем предпочел бы вообще не думать. Интер­претируется всегда то, что человек в себе не принимает. Фрейд, если говорить простым языком, утверждал, что оплата услуг терапевта должна быть жертвой, принесенной на алтарь психоанализа, что, собственно, является неосознанным при­знанием т

яж

Бихевиористы не заставляют людей вытаскивать на свет Бо­жий свои наиболее неприятные мысли; они делают акцент на поло

жи