Страница 3 из 9
– Вот, – сказал банкир, – праздновали вчера. Держите.
– На работе не пью.
– Ах да. Конечно, для вас это работа, а для меня, знаете, не совсем обычное происшествие.
– Это как сказать. По-моему, деловым людям уже пора привыкнуть к таким вещам. Это уже часть их работы. Два месяца назад на Пятницкой был, например, очень похожий взрыв. Концерн «Таира».
Тут банкир наконец заметил сигарету и с досадой ее раздавил. Потом вынул новую, зажег, спохватился и предложил пачку Сергею. Сергей сигарету взял.
Банкир курил нервно, часто стряхивая пепел, и в конце концов опять раздавил сигарету и принялся за коньяк. Это был довольно красивый молодой человек с круглым, как лист лопуха, лицом, припухлыми чувственными губами и неожиданно твердым подбородком. Костюм его был безукоризненно свеж: еще на улице, когда банкира водили к трупу, Сергей заметил, что тот очень старался не испачкаться о своего изодранного бухгалтера. И не испачкался.
Сергей сел в удобное вертящееся кресло, располагавшееся напротив директорского стола, положил ногу на ногу и спросил:
– Вы подозреваете кого-нибудь в устройстве этого взрыва?
– Ума не приложу.
– Вы получали в последнее время угрозы, предупреждения? С вас требовали денег?
– Нет.
– Сколько вы платите Сазану? Тридцать процентов? Пятнадцать?
– Какому Сазану?
– Вашему приятелю, который приезжал только что.
– Я? – в голосе Александра Шакурова зазвенела насмешка. – Помилуйте, с чего вы взяли? Я честный российский предприниматель и плачу семьдесят процентов налогов. Если я буду платить еще целых тридцать процентов бандитам, мне не на что будет давать взятки, которые я раздаю ежедневно, из любви к трудящейся бюрократии, как говорят аналитики из пивнушек.
Сергей сильно сомневался, что банкир платит семьдесят процентов, но решил не заострять на этом внимания и спросил:
– И отчего же Сазан принимает в вас такое горячее участие?
– Помилуйте, – сказал банкир, – мы старые приятели. Сидели за одной партой и учились в одном МАДИ.
– Значит, – с насмешкой спросил милиционер, – между вашей фирмой и вашим приятелем царят не обычные деловые отношения. А, скажем так, близкие и сердечные связи. И Сазан посвящен в дела фирмы куда лучше, чем это водится с обычными рекетирами, – а вы – вы, может быть, лучше посвящены в его дела?
Банкир встревожился.
– Я вовсе не это хотел сказать.
– Вы никогда ничего не платили Валерию Нестеренко?
– Фирма Валерия несколько раз осуществляла аудиторскую проверку нашей компании. Могу вас заверить, что это делалось на самом высоком уровне. У Валерия работают первоклассные специалисты, и мы платили им соответственно.
– И когда же была последняя проверка?
– Месяц назад.
– Надеюсь, ее результаты никак не отразились на вашей сердечной дружбе с Нестеренко?
– Не понимаю, о чем вы.
– О том, что если бы вы попытались скрыть от Сазана часть доходов банка, и первоклассные аудиторы Сазана обнаружили бы это, вам бы сильно влетело.
– Не влетело же, – тупо сказал банкир.
Сергей усмехнулся. Рука банкира задрожала, и он опрокинул пластмассовый стаканчик.
– Не поите коньяком компьютер, – сказал Сергей.
Банкир махнул рукой.
– А скажите, Александр Ефимович, кто бы, в случае вашей смерти, сидел бы сейчас за этим столом?
– Вероятно, мой заместитель – Лещенко.
– Он давно у вас?
– Недели три.
– Тоже приятель Сазана?
Банкир молчал.
– Или, может быть, он отбывал срок вместе с Сазаном?
По страшно побелевшему лицу банкира Сергей вдруг понял, что угодил в точку. Сергей укоризненно покачал головой и сказал:
– Как же так, Александр Ефимович! Месяц назад Сазан перетряхивает вашу фирму, через неделю навязывает своего человека, сегодня у подъезда взрывается бомба, – и вы бежите за Сазаном, как гусенок за мамой?
Хорошенькая секретарша просунула головку за дверь и спросила:
– Мюльхаймер просит подтвердить, придете ли вы сегодня на ужин?
– Да, – сказал банкир.
Секретарша затворила дверь. Банкир задумчиво глядел на милиционера.
Было заметно, что он впервые заподозрил, что перед ним человек, а не диктофон. Было также ясно, что он не расположен беседовать ни с человеком, ни с диктофоном.
– Значит, – сказал Сергей, – угроз вы не получали и разногласий с Сазаном не имели?
– Нет.
– Происшедшее очень потрясло вас?
– Конечно. Ведь обычно первым являлся сюда я.
– Что вас задержало сегодня?
– Пробка. Пробка на Киевском шоссе, километрах в двух от окружной.
– В чем было дело?
– Ремонтировали мост через окружную. Они сгоняли машины через съезд на окружную, а потом милиционер разводил потоки.
– И когда начался ремонт?
– Сегодня. Я ничего о нем не знал. Я сидел в машине и злился, как еж в бутылке.
– Вы часто ездите по Киевскому шоссе?
– Да, я построил дом в Соколове.
– Вы осмотрительный и методичный человек. Неужели вы или ваша охрана не видели щитов, предупреждающих о начале ремонта?
– Что вы хотите сказать?
– Посудите сами, Александр Ефимович. Когда у дверей банкиров взрываются бомбы, они обычно имеют достаточно точное представление, кто подложил эти бомбы. Вы утверждаете, что происшедшее явилось для вас большой неожиданностью. Я вам верю. Почему? Потому, что, если бы вам кто-нибудь угрожал, дело бы решилось не бомбой, а перестрелкой между угрожавшим и людьми вашего дорогого, то есть дорогостоящего друга по кличке Сазан. Примем как рабочую гипотезу ваше же утверждение о том, что вам никто не угрожал. В таком случае остается только две правдоподобных версии. Первая: был убит именно тот человек, которого хотели убить. В таком случае пробка на дороге – это всего лишь попытка обеспечить себе алиби, не очень, впрочем, основательное. Ведь пробка была вызвана не аварией, а ремонтом. А предупреждения о ремонте вы или ваши охранники должны были заметить заранее. Но это всего лишь предположение. И, если оно несправедливо, остается вторая версия. Вы сами сказал мне, что Валерий Нестеренко – ваш школьный приятель и что в вашей фирме он значит очень многое. На ключевых постах вашей фирмы – люди, рекомендованные Нестеренкой. Это значит, что в случае вашей смерти Нестеренко получил бы полный контроль над фирмой.
Банкир побелел еще больше.
– Вот такие две версии первым делом приходят на ум. Какая из них вам кажется правильной?
Банкир молчал, и глаза его от тоски были большие, как блюдца.
– Я понимаю, Александр Ефимович, – вам кажется, будто Сазан сделает исключение для своего школьного приятеля. Вы ошибаетесь: сазаны не делают исключений. Я понимаю, что все охранники вашей фирмы – от Сазана, и вам страшно думать, что бомбу подложил, вероятно, один из людей, который сейчас караулит у входа.
Банкир молчал.
– Кстати, у вас над дверью висела телекамера. Как я понял, вы делаете снимки всех посетителей банка. Вы не могли бы мне их дать?
– К нам приходят уважаемые люди. Зачем их снимкам лежать в милиции?
– А зачем вы фотографируете уважаемых людей, если это только уважаемые люди?
– Уйдите, ради бога, – сказал банкир. – Что вы меня мучаете, если вы такой умный?
Сергей встал.
– Хорошо, Александр Ефимович, я сейчас уйду. И я хочу, чтобы в мое отсутствие вы подумали о своем положении и о том, насколько ваша смерть была выгодна вашему приятелю. Вот и поразмыслите, с кем сотрудничать: с теми, кто хочет раскрыть преступление, или с теми, кто хочет его довести до конца.
Когда Сергей сходил по парадной лестнице, двое слесарей уже ставили новую сейфовую дверь, обманчиво покрытую кремовым деревом. Возле двери маялся грузный человек с бегающими глазами лагерника: вероятно, это и был Лещенко. Молодого человека, вздыхавшего над телекамерой, уже не было.
Сергей поинтересовался у охранника:
– А такой, с усиками, в свитере, – он где?
– Вторая комната налево.
– Как его зовут?