Страница 9 из 9
– Вы уверены, – переспросил Сергей.
– Я была учительницей пения в школе, – оскорбилась старушка. Вы знаете, что такое учительница пения? Это учительница, которая ведет уроки во всех классах школы, а у нас их было А, Б, и В, и она ведет эти уроки один раз в неделю. Я называла по имени всех моих учеников. Мои коллеги это подтвердят.
– Но даже учеников вы видели несколько раз. А здесь – один раз, еще на рассвете.
– Я его не один раз видела, – сказал старушка. – Я его прекрасно запомнила, когда он ударил Боречку!
– Ударил Боречку? Где, когда?
– Месяц назад. Он стоял со своими товарищами в скверике, и, кажется, пил. Боречка подбежал к нему, и этот молодой человек его просто ударил! А остальные загоготали!
– А среди этих снимков нет фотографий этих остальных?
Старушка склонилась над карточками.
– Вот эта, – сказала она, – и эта. И эта.
Третье фото, на которое указала старушка, было фото Валерия Нестеренко.
– Скажите, – спросил Сергей, – а машину его вы могли бы описать?
Старушка покачала головой.
– Нет, – объяснила она, – вы понимаете, у нас в школе учились дети, а не машины. Это была красивая машина, цвета кофе с молоком.
– А номер вы случайно не помните?
– Нет, – сказала старушка, – номер я не помню. Я пришла и записала его на бумажке, а Боречка взял эту бумажку и съел.
По углам маленького проходного дворика еще лежал снег, молодой разбитной дворник гнал метлой талую воду в канализационный люк, и вечереющий воздух дышал близкой весной.
– Странная история, – сказал Сергей, поплотнее запахивая куртку. – Хитрый, осторожный бандит посылает взорвать офис своего друга – ленивого джентльмена, который ставит заграничную машину за углом! Мало того, – он выбирает джентльмена, которого видели и знают в этом районе! Совсем не как на Пятницкой…
– Бандиты глупеют от безнаказанности, – сказал Дмитриев. – К тому же он полагал, что расследованием будет заниматься сам. Чего напрягаться-то?
– А может, исполнитель травки накушался, – заметил Тихомиров.
Они помолчали, и Дмитриев вдруг сказал:
– Кстати, ты был прав насчет владельца бара. Он меня хорошо накормил и долго капал на человека по фамилии Дыбач, которого он-де позавчера заметил случайно на улице, провожая гостей. А на самом деле этот Дыбач задолжал ему, не знаю уж сколько. Но хозяин бара не знал, что пакет оставили в пять, а так как бар закрывается в час, он был вынужден сказать, что видел этого типа в час.
Без пяти шесть Валерий был у библиотеки. Девушка удивилась, увидев его машину, – видимо, утром она смотрела в окно и видела, что он пришел своими ногами. У нее были светлые, почти ненакрашенные глаза, и в своей черной обтягивающей юбочке она походила на тонкую вазу на длинной ножке.
«Ну чего ты приармяниваешься, – подумалось вдруг Сазану, – сходил бы к шлюхам».
Сазан усадил девушку в машину и спросил:
– Как вас звать?
– Таня.
– А я – Валерий. Отчего вы такая печальная?
– У меня недавно умерла мама. Рак.
Сазан ощутил острое сожаление. Если бы кто-то надул Таню, отнял у нее квартиру, выгнал с работы, или даже попортил в подъезде мужа, – он, Сазан, мог бы покровительственно улыбнуться и сказать: «Сейчас уладим». Но он не мог наведаться на небо и вежливо попросить господа бога вернуть Танину маму на землю, угрожая в противном случае крепко набить морду архангелам.
– У меня тоже мать умерла, – сказал Сазан. – Сгорела по пьянке.
В «Янтаре» было уже шумно, и Сазан усадил девушку за угловой столик.
Девушка испуганно смотрела на меню, – так, будто названия блюд были написаны по-китайски. Глаза ее со страхом остановились на двойной колонке цифр – в долларах и рублях.
Сазан подозвал официанта и продиктовал ему заказ. Таня с облегчением оставила меню в покое.
– А вас тоже неприятности? – вдруг спросила она.
– Не у меня, – сказал Валерий, – у моего приятеля. Ему сегодня подкинули на крыльцо бомбу.
Девушка прикрыла рот ладошкой и сказала:
– Какой ужас! А кто?
– Мой приятель считает, что это сделал я.
Подошедший официант водрузил на стол ведерко с шампанским и блюдо с салатом, более похожим на натюрморт, чем на салат.
Сазан откупорил бутылку, разлил шампанское по бокалам и сказал:
– За наше знакомство.
Они чокнулись, и Сазан, слегка прикрыв глаза, стал глядеть на девушку поверх края бокала. Девушка покраснела, как старшеклассница на кинопробе.
И тут Валерий внезапно увидел толстого человека с поросячьим лицом, который пробирался между столиками в направлении уборной. Валерий проглотил шампанское, улыбнулся девушке и сказал:
– Простите, я сейчас вернусь.
Мужская уборная находилась в конце сквозного коридорчика, одним концом выходящего на двор. Валерий встал на пороге уборной, стараясь не отражаться в опоясывающих кафельные стены зеркалах. Он подождал, пока человек застегнет ширинку, и спросил:
– Поссал?
Человек изумленно обернулся. Валерий поднял колено и ударил толстяка прямо в пах. Человек раскрыл рот, видимо намереваясь кричать, и стал отлетать к зеркалу. Валерий поймал его левой рукой, чтобы тот не разбил зеркала, а правой зажал ему оральник. Человек стал выкручиваться. Валерий прижал его к себе, отнял на мгновение обе руки и, сцепив их, со страшной силой обрушил на шею толстяка. Толстяк обмяк и стал вести себя тихо. После этого Валерий выудил из кармана наручники и защелкнул их на запястьях поросячьего человека.
– Пошли, ананасина, – сказал Валерий, и для убедительности показал своей жертве вороненый ствол. – Пикнешь – х… отстрелю.
– Почему? – шептал человек. Он неудержимо плакал: слезы сами текли из его глаз, как это часто бывает, когда человека бьют.
Из туалета направо вел маленький коридорчик, выходивший куда-то на зады ресторана, под служебный навес. С навеса лил дождь, и в темноте тускло блестел бок разгружавшегося грузовика и крышка мусорного бака.
Валерий накинул на руки своей жертвы плащ, так, чтобы скрыть наручники, и потащил человека прочь. При виде грузчиков в глазах жертвы проснулась было надежда, но Валерий ткнул пальцем в мусорный бак и тихо сказал:
– Туда хочешь?
Они прошли мимо грузчиков, кидавших ящики. Жертва Валерия шаталась от боли и страха, и Валерий, прижимая мужика к себе, громко говорил:
– Перебрал ты, Женя, перебрал! Домой пора.
Таня терпеливо дожидалась прихода Валерия. В ресторане было тихо и светло, распахнулась дверь, где-то рядом отъехала машина.
– Можно?
Девушка оглянулась.
Позади стоял симпатичный незнакомый человек.
– Мне сказали, что я могу здесь найти Валерия Нестеренко.
Таня вдруг сообразила, что ее спутник не назвал своей фамилии.
– Наверное, – сказала она, – он отошел. Он сейчас будет здесь.
Человек смущенно присел.
Они некоторое время ждали Валерия, но того все не было и не было.
– Странно, – проговорил человек, – схожу посмотрю.
Он сходил посмотрел и через несколько минут вернулся вконец растерянный.
– Удивительное дело, – сказал он, – куда человек может пропасть из ресторана? Да еще от такой милой девушки, как вы?
– А я вас – сказала девушка, – по телевизору видела. Давно. Вы… вот только фамилию забыла, – и девушка запнулась.
Человек улыбнулся смущенно и растроганно.
– Может быть… – пробормотал он. – А фамилия моя Ганкин. Виктор Львович.
– Таня.
– Вы депутатом были, членом межрегиональной группы.
Виктор Львович покраснел. Видно было, что про межрегиональную группу помнили уже немногие.
Они сидели и ждали Валерия.
– Странно, – тоскливо промолвил Ганкин, – очень странно. Простите, Таня, вы давно с ним знакомы?
– Нет, – сказала Таня, – с сегодняшнего утра. Вы не подумайте, я не… я никогда… Но он так забавно со мной познакомился! Я работаю на ламинаторе, знаете, закатывать права, и он хотел со мной познакомиться, а документов у него с собой не было. И вот он вытащил сто долларов и говорит: «Закатайте».
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.