Страница 12 из 105
Донесения поступают непрерывно, и на основе их я пытаюсь разгадать замысел врага. Совершенно очевидно, что он намеревается обойти нас с открытых флангов, нанося главный удар слева через Шеино на Мценск. Поэтому к ним-то сейчас и приковано все мое внимание. Именно на фланги я направляю разведчиков на мотоциклах, а также отдаю приказ установить там дополнительные засады.
Трудная складывалась ситуация в районе деревни Шеино, где стоял в засаде взвод Лавриненко. Гитлеровцам удалось обнаружить машины. Рота фашистских автоматчиков с приданной ей батареей противотанковых орудий скрытно подобралась к советским танкам. Гитлеровцы, видимо, пытались поджечь их. Дело в том, что за каждый сожженный Т-34 немецкое командование предоставляло солдатам две недели отпуска, а за KB - даже три. Но экипажи Лавриненко вовремя обнаружили автоматчиков и расстреляли их из пулеметов. Правда, противотанковым орудиям противника удалось подбить танк политрука А. С. Исаченко. Своим ходом с поля боя уйти он не мог. Тогда сержант М. И. Бедный под разрывами снарядов и градом пуль прицепил к танку Исаченко трос и отбуксировал его на сборный пункт аварийных машин.
Между тем фашисты снова атаковали Шеино. На сей раз левее засады Лавриненко, на участке, где занимала оборону рота танков БТ-7 лейтенанта Самохина. Часть машин лейтенант закопал в землю, другую держал в укрытии в качестве резерва. Полтора часа длилась танковая дуэль. Стволы пушек раскалились. Факелами горели на поле боя фашистские танки.
На позициях Самохина находился командир батальона майор А. А. Рафтопулло со своей машиной. Он руководил боем, стоя возле танка. Неожиданный взрыв мины ожег ему спину. В горячке Рафтопулло не обратил на это внимания. В это время пуля пробила ему левое плечо. Санитар перевязал его и предложил отправиться в санчасть. Но Рафтопулло категорически отказался покинуть поле боя. Только после моего приказания капитан позволил увезти себя в санчасть.
- Никуда я не поеду, - твердил он врачам в санчасти. - Все равно сбегу. Вот перевяжете - и все равно сбегу.
Но вскоре из-за большой потери крови Рафтопулло потерял сознание и его срочно отправили во фронтовой госпиталь.
Противник продолжал атаковать Самохина. Пришлось направить к нему на помощь танки под командованием начальника штаба 1-го батальона лейтенанта Воробьева, старшего лейтенанта Бурды и старшего сержанта Фролова. Они скрытно вышли во фланг вражеской колонны.
Занятые боем с Самохиным, гитлеровцы не заметили появления резерва. Между тем наши танкисты подошли на расстояние прямого выстрела.
Атака была столь неожиданной и стремительной, что гитлеровские танкисты не успели даже развернуть башни произвести хотя бы один выстрел. 11 вражеских машин запылали, остальные повернули назад и скрылись в лесу.
Потерпев неудачу в районе Ильково - Шеино, фашисты попытались обойти нас с правого фланга в районе села Думчино. Но сюда подоспел взвод танков лейтенанта Кукаркина из трех машин. Уверенные, что здесь нет наших войск, гитлеровцы вплотную подошли к селу, где за сараями были замаскированы наши тридцатьчетверки.
Взвод открыл прямой кинжальный огонь. Сразу же вспыхнули два танка и несколько бронетранспортеров. Гитлеровцы попытались развернуть противотанковые пушки, но были уничтожены метким огнем. Расчеты даже не успели соскочить с бронетранспортеров, когда взорвались бензобаки. На вражеских артиллеристов плеснуло горящим бензином. Дико крича и размахивая руками, они носились по поляне, катались по траве.
И здесь немецкая атака была отбита.
В 22 часа 9 октября я приказал отойти на новый рубеж обороны. Противник прорвался на Болоховское шоссе, и корпусу грозило окружение.
Глава третья. Самый длинный день
Новый рубеж обороны бригады - это, по существу, окраины Мценска. Всего 4 километра отделяют наши передовые позиции от южного обвода города. Несколько дней назад Мценск казался глубоким тылом, а теперь вот он - видны крыши домов, водонапорная башня, силуэт элеватора.
Стоит промозглая, осенняя погода, дует пронзительный ветер, косо летит мокрый снег. Опять, в который раз, роем окопы и траншеи, оборудуем артиллерийские позиции, командный и наблюдательный пункты.
Утром 10-го немцы вели себя как-то странно: небольшими группами танков и пехоты несколько раз атаковали передний край нашей обороны, но атаковали вяло, без прежней напористости.
- Что с ними? Что они затевают? - спросил я стоявшего рядом Кульвинского, водя биноклем по переднему краю, где в это время взлетала черными фонтанами земля и ползли танки с крестами на броне.
- Может, выдохлись, - ответил тот. Но тут же поправился: - Нет, сил у них достаточно. Не то. Тут что-то другое.
Загадочное поведение противника вскоре объяснилось. Оказалось, что атаки гитлеровцев по фронту всего-навсего отвлекающий маневр. Основной удар противник нанес нам слева, во фланг. Сбив с позиций батальон Тульского военного училища, немцы двинулись по левому берегу Зуши к городу.
Но самое неприятное известие получили часам к одиннадцати дня. Я находился на командном пункте в Подмонастырской слободе, на северо-западной окраине левобережной части Мценска, когда доложили, что прибыл сержант В. М. Рындин. Этого отважного механика-водителя я знал в лицо - он хорошо зарекомендовал себя в минувших боях.
Едва Рындин переступил порог, как я понял, что он принес скверную весть. Вид его говорил о том, что сержант побывал в переделке: из-под бинтов на голове сочилась кровь, прокопченное лицо в ожогах, порванный комбинезон заляпан грязью.
- Товарищ полковник, в городе немцы! - выпалил он, едва переводя дыхание.
Наверно, на моем лице отразилось недоверие, поэтому механик-водитель поспешил добавить:
- Своими глазами видел! Честное слово, товарищ полковник!
Из дальнейших расспросов сержанта выяснилось следующее. Во время одной из атак Рындин был ранен в голову и получил тяжелые ожоги. Однако он не только вывел из-под огня танк, но и по пути вытащил застрявший в грязи грузовик. Едва державшийся на ногах, Рындин все же сдал ремонтникам поврежденную машину и пешком направился в санитарную часть.
На просторной площади колхозного рынка сержант вдруг услышал лязг гусениц и рокот моторов. Прямо впереди него, метрах в двухстах по улице, медленно покачивая пушками, ползли четыре вражеских танка. Рындин застыл на месте. Гитлеровцы в городе! Сержант оглянулся вокруг: у магазина как ни в чем не бывало переговаривались женщины, стоявшие в очереди за хлебом. Сновали мотоциклы и машины. Двое солдат спокойно набирали из колонки воду для полевой кухни. На вражеские танки никто не обращал внимания.
И вдруг грохнул взрыв, другой, третий. Послышались звон разбитых стекол, крики и стоны раненых. Гитлеровцы били из пушек по очереди у магазина.
Рындин кинулся в ближайший двор, выскочил на соседнюю улицу и, остановив проезжавший мимо мотоцикл, помчался на командный пункт.
- Сволочи! - яростно шептал он. - Из пушек... по женщинам и детям!
Приказав отправить Рындина в санчасть, я принялся обдумывать сложившуюся ситуацию. Прежде всего нужно связаться с командованием корпуса. После нескольких неудачных попыток начальник связи капитан Подосенов связал меня с генералом Лелюшенко. Я доложил обстановку и пояснил, что бригада едва ли сможет долго продержаться на левом берегу Зуши. Разведка доносила: со стороны Болохова движется свежая танковая дивизия противника. Если мы не сумеем вовремя переправить бригаду и приданные ей части на правый берег, то можем оказаться в полном окружении, потерять людей и всю материальную часть.
- Держитесь до наступления темноты! - приказал Лелюшенко. - Приказ на отход получите позже.
Обстановка между тем продолжала ухудшаться с каждой минутой. Противник усиливал нажим с фронта. Перед передним краем обороны появлялись все новые и новые танки. Командиры частей и подразделений докладывали, что держатся из последних сил. Все просят подкреплений. Я и сам знаю, что им трудно. За семь дней непрерывных боев части сильно поредели, а оставшиеся в живых выбились из сил. Но пока могу отдать только один приказ: "Ни шагу назад!"