Страница 8 из 50
Им удалось отправить грузовым рейсом машину Хантингтона, чтобы "Роллс-Ройс" уже ждал его на стоянке, когда они прилетят в Лондон.
Капитан вошел в дом на Чарльз-стрит, стараясь не шуметь. Наощупь он добрался до кухни, где залпом выпил стакан молока, чтобы снять нервный стресс. Когда он ставил бутылку в холодильник, включился свет. Капитан обернулся и увидел на пороге Хуана Франкохогара в пижаме и поварском колпаке.
- Ты что, спишь в нем? - спросил капитан.
- Я слишком возбужден, - ответил Хуан, - и не мог уснуть, пока вы не приедете.
- Мадемуазель в порядке? - забеспокоился капитан.
- О, да, конечно.
- Так в чем же дело?
- Я хотел бы засвидетельствовать вам свою глубокую признательность за все, что вы для меня сделали. Вы и представить себе не можете, насколько я вам благодарен. И потому я приготовил вам вот это.
- Что?
- Вы встречали в кулинарной литературе упоминание о паштете банкира Анри Эмме?
- Да, конечно.
- Вы его когда-нибудь пробовали?
- Нет.
- Паштет банкира Анри Эмме, с тех пор, как он был изобретен в 1868 году в Мартоне, департамент Сена и Луара, удалось приготовить лишь троим кулинарам. Паштет этот требует шесть с четвертью дней на приготовление и очень точного соблюдения пропорций своих тридцати двух ингредиентов. При малейшем нарушении - все пропало.
- Да, я знаю.
- Сегодня кулинаров, приготовивших его, стало четыре.
- Хуан!
- Я не только приготовил его, но и усовершенствовал двумя новыми вкусовыми мотивами, сделал его на семь процентов менее калорийным и более легкоусвояемым.
- Хуан!
- Я начал делать его неделю назад - ещё до отъезда на конкурс, специально для того, чтобы выразить вам свою признательность.
Хуан подошел к кухонному шкафу. Тремя движениями он вытащил пробку из бутылки "Шато-Пальмер" 1955 года. Затем он откинул салфетку с большого блюда. Отрезав ножом три равных порции, он помедлил и отрезал четвертую.
Капитан Хантингтон сидел за кухонным столом, повязывая себе на шею салфетку. Повар поставил перед ним тарелку с порцией паштета.
- Пробуйте! - приказал он.
Капитан отпил глоток вина. Затем, пренебрегая столовым прибором, взял ломтик паштета рукой и отправил его в рот. Несколько секунд он задумчиво жевал, потом проглотил и отпил ещё глоток вина. Затем взял ещё ломтик паштета.
- Ну как?
Капитан взглянул на своего повара повлажневшими глазами.
- Тебе удалось его приготовить!
- Вы заметили два новых вкусовых мотива? - не отставал Хуан.
Капитан кивнул, глубоко потрясенный. Слезы стекали по его щекам.
- Ты добавил одну чешуйку индейского перца, - сказал он, - и сок бельгийских корнишонов.
Лицо Хуана Франкохогара просияло. Капитан помрачнел.
- В тот день, когда ты подал мне величайший в мире паштет, и когда ты достиг положения среди величайших кулинаров Франции, случилось нечто ужасное.
- Что такое? Мадам здорова?
- Мадам здорова, но я проиграл тебя в кости человеку из Питсбурга.
_ А что такое Питсбург?
Капитан поднялся из-за стола, подошел к потрясенному повару и поцеловал его в обе щеки. Он понимал, что говорить нет сил. Колин взял блюдо с паштетом, бутылку с вином и вышел из кухни.
На втором этаже он открыл дверь в освещенную спальню, где Ивонна распростерла свою роскошную грудь поверх голубого покрывала на необъятной постели. Она посмотрела на него, но ничего не сказала. Капитан пересек комнату и присел на край постели, как раз возле правой груди. Он протянул, не говоря ни слова, блюдо с паштетом и вино. Ивонна попробовала паштет и отпила вина из горлышка. Ее лицо переменилось.
- Неужели? Не может быть?
Он кивнул.
- Это - паштет банкира Анри Эмме, но это даже больше. Хуан добавил туда два совершенно новых компонента.
- Я чувствую из них только один - индейский перец. Но где же второй?
- Сок корнишонов.
- Mon Dieu! *
* Боже мой! (фр.)
- Совершенно верно.
- А почему ты плачешь?
- После конкурса мы поехали в Аркансон. Я проигрался вдрызг.
- Из-за этого ты плачешь? Ты?
- Но после этого я и Джон Брайсон ещё играли в кости, и я проиграл дом на Фарм-стрит, Розенарру и виноторговую фирму.
- Болван. Ты просто болван!
- Это ещё не все. Я проиграл великого Франкохогара.
- Comment? *
- Именно так.
- Ты хочешь сказать, что проиграл Хуана?
Он снова кивнул.
- Увы!
- Да, это уже что-то новое, Колин, - сказала Ивонна. Она говорила по-английски, но с неистребимым французским акцентом.
- Но ведь когда твоя распрекрасная женушка узнает, что ты сделал с домом на Фарм-стрит, Розенаррой и виноторговой фирмой, она упрячем тебя в тюрьму на тридцать лет. Верно?
Только сейчас он понял, наконец, что с ним произошло. Не в частностях, а целиком.
"Брат лорда Глэндора осужден к тюремному заключению" - кричали заголовки на первых полосах газет. Это было очень грустно. Титул был не очень древним. Его вообще едва ли можно было считать титулом. Но он принадлежал его семье. Тюрьма могла нанести больше ущерба, чем содержание кегельбана. Титул же получил их отец, поставляя девочек сластолюбивому королю Эдуарду VII.
- Этого не должно случиться. У меня ещё есть шанс все уладить. Ты же знаешь, что Джон очень богат. Он дал мне шестьдесят дней, чтобы выкупить все обратно. Но повар нужен ему срочно.
Она положила его голову себе на грудь.
- А что же ты намерен делать? - спросила она. Ее глаза светились любовью, - Как ты сможешь выкупить все это?
- Это можно сделать.
- Она упрячет тебя в тюрьму. Это точно. Ты не можешь рассчитывать на её деньги. Твоя любимая женушка посадит тебя, потому что у неё осталось всего-навсего тридцать миллионов.
- Гораздо больше. Но дела обстоят ещё хуже.
- Почему?
- Дядюшка Джим позвонил мне в Бордо из Белого Дома. Завтра вся семейка приедет в Лондон, чтобы встретиться со мной. Я думаю, что это из-за Ватто.
- Ватто?
- Дурацкая картинка, которую Битси повесила в Розенарре, и мне как раз не хватало денег, чтобы заплатить свой долг в Денби-Клубе, а просить денег у жены как-то неудобно.
- Но ведь она уже заплатила за тебя больше двухсот тысяч фунтов.
- Это - совсем другое. Тогда не шла речь о Ватто.