Страница 7 из 50
- Рис по-гасконски и курже-а-гратэн - просто и изящно, - заметил капитан.
Затем - глоток "Дом-Периньон", чтобы прочистить горло перед десертом: засахаренные фрукты, птифуры.
Брайсон проиграл пари, назвав седло барашка блюдом, которое приготовил Хуан. Это была ошибка. Хуан приготовил рыбу.
- Кто бы мог вообразить, что баск будет готовить рыбу? - сокрушался Брайсон.
Капитан заработал ещё тысячу фунтов, усомнившись, что "Дом-Периньон" и вправду 1959 года. Отарди признался, что, уже после того, как меню было отпечатано, фирма смогла поставить только вино 1961 года.
- Разницу, конечно, мог заметить любой, - добавил он, - но вы были первым.
Затем капитан выиграл две тысячи фунтов у Брайсона, который заявил, что ликер "Чин-Чин" - это смесь абрикосовой настойки с арманьяком. Он даже вроде пробовал такой во французском посольстве в 1934 году, когда этот сукин сын Рузвельт сидел в Белом Доме. Когда обед завершился, капитан почувствовал облегчение, стараясь не думать о том, чего хотят от него Битси и её родственники. Капитана и Хуана Франкохогара снимали для телевидения и первых полос "Ле Монд", "Фигаро" и "Франс Суар". Капитан на своем безупречном французском произнес речь:
- Как сказал ваш великий президент Помпиду в 1971 году, французы самая счастливая нация в мире. Правда, президент сказал это по поводу визитов в вашу страну китайского и советского лидеров. Но я заявляю: Франция - великая страна именно благодаря своему искусству, которое было продемонстрировано сегодня вечером!
После этого они уехали в казино в Аркансон, в сорока милях западнее, где капитан проиграл тридцать две тысячи фунтов - сумму, которой у него не было.
Он взмок - любая собака убежала бы от него, потому что собаки тонко чувствуют адреналин. От капитана пахло даже не адреналином, а отчаянием. Но он, стараясь не подавать виду, поднялся со своего места, небрежно протянул крупье пятьсот франков и вышел. Он благоразумно прошел через зал с рулеткой, где шла крупная игра, и подошел к закутку, в которой играли в кости. Народу там не было - сезон ещё не начался. Капитан опустился в кресло и закрыл лицо руками. Не открывая глаз, он услышал, что в кресло напротив кто-то сел. Это был Джон Брайсон.
- Как самочувствие, капитан?
- Голова разболелась.
- Еще бы, при таком проигрыше!
- Да, конечно. Извините, Джон. Мне нужно принять пару таблеток аспирина, - он не трогался с места, ожидая, что Брайсон встанет и уйдет.
- Как насчет партии в кости? - спросил Брайсон.
- Нет, спасибо, Джон. Мне сегодня не везет.
Это было известно Брайсону, потому что он выиграл большую часть денег у капитана.
- Послушайте, - сказал американец, - я не предлагаю вам играть на деньги.
- А на что ещё можно играть?
- Не хотели бы вы сыграть на вашего повара?
- Моего повара? - оскорбился капитан.
- Он чертовски хороший повар, кэп!
- Но это же дикость - играть на человека!
- Может, у вас там, в Англии, это и дикость, а у нас, в Штатах нормальное дело, - Брайсон достал бумажник, в котором уместилась бы дюжина гамбургеров. Отсчитав несколько банкнот, он бросил их на игорный стол, давайте представим это так: я даю вам кредит в две тысячи фунтов под залог вашего повара.
- Две тысячи? Он мой друг!
- Но ведь у вас с ним контракт?
Капитан кивнул. Затем он уставился на деньги, которые, в случае удачи, могли помочь ему избежать скандала с Битси и её семейством. Подошел Шафран.
- Все в порядке, Колин? - спросил он.
- Да, спасибо. Но я боюсь, что проиграл слишком много, и казино обратится в банк раньше, чем вы получите деньги по чеку, который я вам дал сегодня.
- Я аннулирую заказ, Колин.
- Спасибо.
- Так как насчет игры, капитан? - не отставал Брайсон.
- То, что вы предлагаете - невозможно. Я готов поставить за пятьдесят тысяч фунтов дом на Фарм-стрит.
- На кой черт мне ещё один дом?
- Честно говоря, Джон, я не думаю, что вам удастся выиграть.
Капитан никогда не начинал игру без этой ритуальной фразы.
- А вот сейчас и посмотрим, - усмехнулся Брайсон, встряхивая стаканчик с костями.
6.
Когда без четверти три ночи игроки вернулись в "Отель-Сплендид", Хуан Франкохогар уже улетел вечерним рейсом в Лондон. Других рейсов из Бордо до десяти утра не было.
- Да черт с ними, кэп, - сказал Брайсон, - у меня здесь "Гольфстрим-II", принадлежащий банку, чтобы не связываться с аэропортом и багажом. Пошли, мы сейчас вытряхнем экипаж из постелей и сразу же махнем в Лондон. Мне просто не по себе, что вы так расстраиваетесь.
- Вы очень любезны, Джон, - сказал капитан.
Самолет был почти готов к вылету, когда они добрались до него и коротали оставшееся до вылета время за завтраком в салоне.
- Хорошая машина, - сказал капитан Хантингтон, жуя ирландский бекон с французской яичницей.
- Да, неплохая птичка. Размах крыльев - 68 футов, два реактивных двигателя Mk 511-8 фирмы "Роллс-Ройс", и в 5. 30 мы уже вылетим.
- А какова дальность полета?
- Около четырех тысяч миль. Так что мы ещё залетим в Париж, я заскочу в бар "Холидей-Инн" - там готовят чертовски хорошие гамбургеры. Как насчет ужина сегодня вечером?
- У меня сегодня очень важная встреча.
- Вы говорите так, словно у вас неприятности. А как насчет ланча?
- Это меня устраивает.
- Где?
- Если вы не против, тогда - у "Тиберио" на Квин-стрит. Мне там удобнее.
- В час пятнадцать.
Капитан кивнул и признался:
- Битси и её семья назначили мне встречу на Фарм-стрит в шесть часов вечера.
Брайсон заинтересовался:
- Как, все?
- Да они часто приезжают в последнее время. Но в семь вечера у меня ещё одна встреча - со старым врагом, капитаном II ранга японского Императорского флота Фудзикавой.
Брови американца поползли вверх.
- Я и не знал, что вы в таком возрасте, что застали Пирл-Хабор!
- Да нет же, нет! Фуджикава и я вот уже восемь лет по переписке повторно проигрываем все сражения второй мировой войны на Тихом океане. Дома у Ивонны я держу макет театра военных действий. За все это время мы ни разу не встречались.
- У каждого свои слабости, - сказал человек, целуя свою корову, заметил Брайсон.