Страница 23 из 65
Долго он возился, но вот замок щелкнул, и в ту же минуту двери сами собой распахнулись, точно кто силою изнутри толкнул их.
Слесарь с порядочной шишкой на лбу отлетел прочь.
Из раскрытой двери вылетело огромное облако пыли, и да минуту все невольно закрыли глаза.
Райт и Джемс, все еще находившиеся под впечатлением ночного приключения, стояли в стороне. Они видели, что с клубом пыли вылетело что-то живое.
Это что-то была большая серая летучая мышь.
Она, против обычая своих сородичей, которые любят ночь и не видят ничего при дневном свете, весело и радостно поднялась на воздух, и "потянула", как говорят охотники, к лесу, по направлению Охотничьего дома и скоро пропала из виду, утонув в синеве ясного неба.
- Можно подумать, что она вылетела из капеллы, - сказал Райт.
- Ну, этого быть не может, - возразил Джемс, - капелла давно закрыта, а просто у ней гнездо за карнизом двери и напор воздуха заставил ее покинуть свое убежище.
- Знаешь, Джемми, - сказал Райт, - я ненавижу мышей; представь, я их боюсь, не смешно ли это? Как многие не могут видеть змей, так я не могу без содрогания видеть мышей.
ОСМОТР КАПЕЛЛЫ
Пыль улеглась. Все вошли в капеллу... и были поражены видом разрушений.
Стены, когда-то покрытые черным сукном, были оголены, сукно висело печальными лохмотьями, серебряные подсвечники и кадки с засохшими лавровыми деревьями лежали на полу.
Барельефы из жизни Авраама и Исаака, покрывавшие кое-где простенки, разбиты и исцарапаны; тут не хватает носа, а здесь благословляющей руки.
В окнах вставлены деревянные решетки.
Над окнами и с хор, куда выходила дверь из второго этажа замка, висели венки и гирлянды, видимо, из цветов. Странно было видеть, что ни то ни другое не тронуто рукою времени.
Посредине капеллы, на возвышении, стоял белый парчовый гроб. Три ступени, ведущие к нему, прямо были засыпаны высохшими розами, а гроб на ногах прикрыт вышитым покровом. Темный бархат почти сплошь был зашит цветными шелками и бисером. По краю шла широкая кайма.
- Художественная работа, - сказал Жорж К.
- И настоящий жемчуг, - прибавил доктор, рассматривая покров. Под его пальцами истлевшая ткань лопнула и жемчужинки посыпались на пол. - Интересно, для кого приготовлен был этот гроб или, вернее, кто в нем лежит, - продолжал он.
Слесарь, по знаку Гарри, попробовал приподнять крышку гроба, и она тотчас же соскользнула со своего места.
Гроб был пуст.
Белый атлас, тонкие кружева и ленты придавали ему вид дорогой, красивой бонбоньерки.
Вся внутренность гроба прекрасно сохранилась, только чуть-чуть пожелтела.
Являлся странный контраст: полное разрушение снаружи и уютный уголок внутри.
- Что тут произошло? Какая драма разыгралась? Легкие венки и гирлянды висят нетронутые, кружева и ленты даже не помяты, а тяжелые подсвечники, кадки с цветами лежат опрокинуты, сукно висит лохмотьями, штукатурка отбита.
- Что за загадка?
- Ну, Шерлок Холме, объясняй, - прервал наконец Гарри тяжелое молчание, обращаясь к Джемсу.
- Не знаю! - отрезал тот сурово.
- В деревне есть предание, - вмешался староста, - что давно, очень давно была страшная гроза. Казалось, вся нечистая сила спустилась на землю и напала на замок. Чуть его совсем не снесло тогда с горы!.. Земля тряслась, как живая... Только молитвы старого капеллана и спасли жителей... Если б замок снесло ветром, то засыпало бы всю деревню... Бабушка говорила, что даже крестный ход был учрежден по этому случаю. Скоро после грозы замок и бросили... - закончил староста.
- Что же, очень вероятно, что землетрясением повалило тяжелые предметы, а легкие остались нетронутыми, это обычное явление, - сказал доктор.
- По вашему объяснению выходит, что нигде в замке, кроме капеллы, не было тяжелых предметов. Ведь погрома нигде больше нет, - сказал один старик.
- Что тут особенного, там привели все в порядок, - заметил доктор.
- Странно, почему же капеллу оставили в беспорядке? - не отставал старик.
- Ну, потому что она была заделана, - не сдавался доктор.
- Кстати, чем ты объясняешь этот факт, - обратился Гарри к доктору.
- Ну это, знаешь: "У всякого барона своя фантазия", а у графов и подавно, - развел тот руками.
Сколько ни говорили и ни спорили, так и не пришли ни к какому выводу.
Разгром капеллы, заделанные двери, пустой гроб так и остались загадками, да и молодежь, занятая радостью жизни, скоро и забыла об этом.
- А вот и еще дверь, - обратил внимание Гарри все видящий и все знающий Смит.
И, правда, из капеллы крутая лестница вела в самый склеп. Оттуда пахло затхлостью и гнилью, и охотников спуститься туда не нашлось.
- Очистите капеллу, снимите решетки с окон, а гроб опустите в склеп, - отдал распоряжение хозяин.
Замок наполнился движением и шумом. Двери и окна были открыты, и десятки рабочих чистили, мыли, снимали паутину.
Смит как ветер носился из комнаты в комнату, из одного этажа в другой. Грозным окриком, обещанием хорошей платы он умело подгоняет рабочих.
То же самое проделывал Миллер в отделении служб. Конюшни, сараи быстро приготовлялись к приему новых постояльцев: лошадей, коров, собак...
Гарри, довольный деятельностью своих ставленников, не вмешивался в их распоряжения.
Он с частью общества прошел в дом, в комнату, которую взял себе для рабочего кабинета.
По-видимому и при прежнем владельце она имела то же назначение. Большой рабочий стол стоял прямо против окна; несколько шкафов с книгами ютилось по углам, удобные кресла, курительные столики и т.д. Все говорило о назначении этой комнаты.
Она настолько была в порядке, что стоило ее вычистить, хорошо проветрить и протопить, и она была бы готова принять нового хозяина.
Все дело портило разбитое зеркало: пустая рама некрасиво обращала на себя внимание.
- Позаботьтесь вставить другое, - заметил Гарри, указывая на раму тут же вертевшемуся Смиту.
- Уже выписано, мистер, здесь в городе не нашлось подходящего, - ответил тот.
- Джемс, - снова заговорил хозяин, внимательно рассматривая старую книгу в кожаном переплете, - ты хотел иметь эту старинную книгу. Она твоя, только едва ли ты найдешь в ней что-либо интересное, это, кажется, страшное старье. Вот кожаный переплет иное дело: если я не ошибаюсь, он сделан из человеческой кожи.