Страница 22 из 65
А это из шифоньера, что открывал давеча Гарри, и шелестят от ветра занавесы на окне, - подумал я и совершенно спокойно взял сигару и зажег спичку.
При свете спички между складок кроватных занавесей я ясно увидел прекрасную женскую ручку, на пальце которой сверкал дорогой бриллиант.
Занавесы тихо шелохнулись, и в образовавшуюся щель заглянуло женское личико. Страшно бледное, с большими черными глазами. Черные локоны были украшены чем-то вроде короны, а на шее лежала нитка розовых кораллов.
Я остолбенел.
Догоравшая спичка обожгла мне пальцы и заставила очнуться.
Все погрузилось во мрак.
Вскочить, зажечь свечу было делом одной минуты. Занавесы на окне тихо колебались, хотя на воздухе не было ни малейшего ветерка; в этом я вполне убедился, поднеся зажженную свечу к открытому окну.
Осмотрев еще раз двери и замки, я снова лег. Сон бежал меня.
С сигарой во рту, вспоминая все мелочи, я старался дать себе отчет в виденном, невольно, время от времени, посматривая на то место, где явилось видение.
Ты, конечно, знаешь свойство лучших бриллиантов Индии, быть мертвыми при хорошем освещении и, напротив, в темноте, при малейшем луче света, играть и блестеть, как звезды.
- Ты вспоминаешь об ожерелье индийской богини Дурги? - спросил Джемс.
- Ну да. Такой же точно свет, вернее, игру света я видел при вспышках мой сигары между складок постельных занавесей.
Докурив сигару, я снова встал, снова все осмотрел - и опять тщетно.
Больше я уже не ложился.
На другой день Гарри приказал сдвинуть шифоньер в угол и за ним, как и предполагали, оказалась дверь в таинственную комнату.
Воспользовавшись присутствием слуг, я распорядился подобрать занавесы у кровати, объясняя это невыносимой жарой.
Днем я совершенно забыл о ночном приключении и, ложась спать, не вспомнил даже о нем.
Среди ночи чувствую струю холодного затхлого воздуха. Открываю глаза. Широкая полоса лунного света тянется от окна, где осталась щель между занавесами через мою кровать, прямо к тому месту на стене, где стоял шифоньер.
Смотрю. Дверь в таинственную комнату открыта, и на дороге стоит женская фигура.
То же самое лицо, что я видел накануне; только теперь я ее вижу всю.
Чудная, сказочная красавица: высокая, стройная фигура, голубое шелковое платье не скрывает роскошных форм, его складки, в лучах месяца, как-то особенно мерцают и переливаются. Розовые кораллы покачиваются от дыхания груди. То, что я принял за корону на голове, край красивой высокой гребенки.
Через минуту она тихо приблизилась к моей кровати и остановилась.
Ощущение холода стало сильнее, также и смешанный запах лаванды и затхлости. Большие черные глаза были устремлены на меня; я не выдержал и поднялся.
В тот же миг она исчезла.
Ушла ли она назад в комнату, скрылась ли за оконными занавесами - не знаю. Она точно растаяла.
Целую ночь я не спал, снова поджидая ее.
- Что это, Джемми? - закончил Райт.
- Галлюцинация.
- Помилуй, Джемми, у меня, капитана Райта, и галлюцинация! Но слушай, я жду ночи, как любовник, свидания и... и боюсь, ведь это путь в сумасшедший дом.
- Почему ты ничего не сказал доктору?
- Что доктор, я или сам должен с этим справиться или погибнуть.
- Хочешь, Райт, я посижу сегодня с тобой, - предложил Джемс.
- Хорошо, Джемми.
Приказали подать рому и сигар в спальню Райта и отпустили слуг.
Долго беседовали друзья.
В открытое окно лился лунный свет и аромат сада.
Вспоминали прошлое, говорили о будущем, но малопомалу разговор становился вялым, одолевала дремота...
В полной тишине вдруг раздался нежный звук, точно кто тихо коснулся лютни, еще и еще аккорд...
Друзья насторожились... И вот таинственная дверь плавно открылась, ив ней показалась женщина.
Джемс должен был сознаться, что Райт, не преувеличивая, назвал ее сказочной красавицей. Но в то же время ему показалось, что где-то когда-то он уже видел ее. Быть может, наяву, быть может, во сне, но видел, видел.
Царственная, но в то же время нежная осанка, черные локоны, мраморная шея, и как красиво покоятся на ней розовые кораллы. А глаза, эти черные звезды?!
- Ты видишь? - тихо спросил Райт.
- Да, - прошептал Джемс.
Но как только они говорило призрак точно испугался и мгновенно пропал.
До утра молодые люди просидели, не проронив ни слова.
XIV
Утром за кофе Гарри опять извинился перед гостями: "Охоты сегодня не будет".
- Ввод во владение окончен, - сказал он, - и Смит приготовил рабочих, чтобы открыть капеллу.
Представьте, он говорит, что дверь в нее из сада не только заперта и замкнута, но так же заделана, как и та, что ведет из второго этажа замка. Меня это интригует, и я сам хочу все видеть.
Некоторые из гостей попросили у Гарри разрешения сопровождать его.
Доктор, Райт и Джеме также отправились.
Райт свирепо молчал. Всегда веселый, Джемс также был не в духе.
Дорога от Охотничьего дома к замку была уже очищена, и обществу подали охотничьи экипажи. Поездка через густой зеленый лес, пересекаемый коегде веселыми солнечными лужайками, была прелестна. Вскоре все общество прибыло к большим воротам замка.
Ворота сегодня были широко открыты для приема владельца. Ни печатей, ни замков больше не было.
Двор успели уже очистить от мусора и сорной травы. Когда-то он был прекрасно вымощен, но неумолимое время и на камни наложило свою печать.
В углу двора близ замка лежали две доски крестнакрест и на вопрос Гарри: "Что это?" - Смит ответил:
- Тут старый колодец, каменная стенка обвалилась, и я боюсь, чтобы кто-нибудь не оступился.
- А сколько у нас колодцев? - осведомился хозяин.
- Не считая тех, что близ конюшен, два. Этот и второй, более новый, в саду, - ответил Миллер.
- Приведите оба в порядок, - кончил Гарри.
Пока шли разговоры о колодцах, рабочие усердно трудились над большими чугунными дверями капеллы. Отпаять олово, которым были залиты створки и притвор, было не так просто.
Наконец, все щели и замок очищены. Но двери замкнуты. Из всех ключей, что были переданы старостой управляющему Смиту, не подошел ни один.
Пришлось слесарю, приглашенному предусмотрительным Смитом, приняться за отмычки.