Страница 24 из 65
Со словами благодарности взял Джемс книгу и на первой странице прочел: "По приказу высокочтимого барона Фредерика Зун сия книга переплетена в кожу конюха Андрея".
- Ты прав, Гарри, это человеческая кожа и принадлежит какому-то конюху Андрею и, наверное, снята с него с живого.
Староста набожно перекрестился.
- И несмотря на это, вы, мистер Джемс, берете книгу, - не утерпел Жорж К., - а если конюх придет за своей собственностью?
- Да, милый Жорж, несмотря ни на что, беру и уж, конечно, конюх не получит обратной своей собственности, а вот для вас, - добавил Джемс, подавая Жоржу пышный голубой шелковый бант.
- Что же, я не прочь быть рыцарем этой дамы, - смеялся Жорж, стараясь приколоть бант к груди.
- Даже если эта дама привидение, - заметил доктор.
Бант выпал из рук Жоржа, и он побледнел как полотно.
- Полно шутить, доктор, - вмешался Гарри, - наш молодой товарищ и так стонет по ночам.
Побродив по саду, общество разошлось по своим делам и только уже вечером все были опять в сборе.
XV
Весело сели за стол. Один прибор был никем не занят.
- Где же виконт Рено? - спросил внимательный хозяин.
- Они изволили уехать верхом в город и еще не возвращались, - доложил почтительно лакей.
- Позаботьтесь, чтобы к приезду господина виконта ужин был горячий, тихонько отдал приказание Смит.
- Слушаю-с!
По обыкновению, за ужином много ели, а еще больше пили. Разговоры не смолкали: капелла и ее загадки были неистощимой темой. Да и, правда, было над чем поломать голову. Находка гроба не подействовала удручающе на общество, напротив, присутствие его придавало больше романтичности и пикантности случаю. Так что в связи с таинственными комнатами Охотничьего дома гипотезы сыпались со всех сторон. Но все они рушились одна за другой при холодном рассуждении и логических выводах.
Доктор являлся самым рьяным скептиком и разрушителем фантазий.
Ни до чего не договорились, зато шум и веселье были полные.
Лакеи не успевали наполнять осушаемые бокалы.
Уже к концу ужина дверь со стороны террасы шумно открылась и в нее быстро вошел, скорее даже вбежал, один из слуг.
Видно было, что бедный парень пережил страшный испуг.
В комнате воцарилась тишина.
- Да говорите же, черт вас возьми! - не выдержал, наконец, Смит.
- Я не виноват, право, не виноват, что господин виконт умерли!
- Как умер?
- Кто умер?
- Виконт Рено умер? - раздались голоса. Все шумно поднялись из-за стола.
- Выпейте и расскажите толком, - сказал доктор, - подавая испуганному слуге стакан крепкого вина.
Тот с жадностью его выпил и сразу, видимо, оправился.
- Сегодня, при заходе солнца, - начал он, - господин Смит приказали мне съездить в город и заказать на завтра бочку пива. Я оседлал Ленивого и поехал. Справив поручение, я... я...
- Ну, конечно, заехал в трактир и напился, - подсказал Смит.
- Виноват, господин Смит, я заехал, но только, вот вам Бог, не напивался.
- Знаю, знаю.
- Уверяю, господин Смит, только одну кружку, да и то...
- Довольно, - крикнул Джемс.
- К делу, - строго потребовал Гарри.
- Ну, я отправился домой, луна хорошо светила. Ехал я шагом, ведь кучер, сами знаете, не позволяет нам гонять лошадей, да и Ленивого трудно заставить скакать. Благополучно проехал мимо озера и поднялся на горку. Самая прямая дорога идет около ограды сада. Не доезжая до калитки, что выходит на озеро. Ленивый вдруг остановился, уперся передними ногами и весь затрясся. Я взглянул и обмер. В калитке стояла белая женщина, длинные золотые волосы были распущены, зеленые глаза горели, и адский дым клубился вокруг нее.
Ленивый встал на дыбы и бросился в сторону. Я, мистер, не кавалерист и не учился ездить верхом да еще на лошади, которая встает на дыбы... ну я и упал, а Ленивый убежал.
- Дальше, - коротко сказал Гарри.
- Шляпа с меня слетела, да и шишку на голову я посадил хорошую, продолжал парень, щупая голову.
- Пока я еще лежал, "оно" прошло мимо меня. От страха и холода зубы мои начали стучать. Как я вскочил, как бросился в калитку... не помню. У меня на ногах точно крылья выросли.
- Пробегая по площадке, мне показалось, что "оно" стоит в кустах. Я бросился к дому. Подбежав к террасе, я увидел, что господин виконт сидит на перилах. Я его сразу узнал, да и как было не узнать, когда я сам помогал ему одеваться утром.
- Господин виконт, господин виконт! - кричал я, но он оставался неподвижен...
Поднявшись на террасу, я притронулся к его плечу, вижу: глаза стеклянные, руки холодные... Тут я понял, что он мертв.
Гарри, а за ним и другие, не слушая больше рассказчика, высыпали на террасу.
Там на перилах, прислонив голову к колонне, сидел виконт Рено, он точно отдыхал. Поза его выражала полное спокойствие. Шляпа, сдвинутая на затылок, открывала молодое страшно бледное лицо с остановившимися холодными глазами. На нем были рейт-фрак и высокие сапоги. За пуговицу фрака был прикреплен цветок ненюфара.
Сомнения в смерти быть не могло, и все грустно молчали.
Слуга, первый увидевший мертвеца, все еще был страшно возбужден и продолжал рассказывать своим товарищам лакеям, как он испугался русалки. Теперь он уже прибавлял, что видел у нее гусиные лапы из-под платья, а вместо адского дыма ее окружало покрывало из тумана.
Что она вся белая и легкая и даже летела с ним рядом, когда он бежал, и только не посмела выйти на освещенную площадку перед террасой, а осталась там, в тени, в кустах, и он показал в глубь сада.
- Да смотрите, смотрите, она еще там белеет в кустах, - взвизгнул он не своим голосом. Толпа шарахнулась.
В кустах, правда, что-то белело.
В минуту Гарри и капитан Райт были там.
- Опомнитесь, глупые, это белая лошадь, наш Павлин, - раздался властный голос Гарри, и тотчас же он вывел из кустов на площадку прекрасную белую верховую лошадь.
Страх прошел. Все ободрились, Павлина знали и гости и слуги, это была одна из лучших лошадей конюшни миллионера.
Лошадь была под мужским седлом и тяжело дышала, белая пена клочьями покрывала удила и потник.
- Хорошо же тебя отделал господин виконт, - ворчал старик кучер, лаская лошадь, - а еще обещал поберечь!