Страница 16 из 48
Он окликнул обоих адвокатов.
- Подлежит ли хоть что-нибудь из этого соглашения обсуждению?
Мистер Клодж оторвался от документов и поправил галстук. Мистер Мастерс молча смотрел на капитана.
- Что вы имеете в виду, капитан? - спросил Клодж.
- Я имею в виду, что моя жена опасается материального ущерба с моей стороны. Не могли бы мы заключить соглашение о том, что если я в течение двух месяцев возмещу ей ущерб или возвращу большую сумму, то моя супруга порвет эти бумаги и забудет о разводе?
Последовала безмолвная пауза. Капитан посмотрел на Клоджа, который, в свою очередь, уставился на Бетси. Затем он уставился в окно на Фарм-стрит.
- Это можно обсудить, - протянул Клодж, - никакое решение не является окончательным.
В это время вмешался Эдвард Мастерс.
- Я рад, что вы признаете это, Бартоломью. Давайте договоримся о следующем: капитан Хантингтон подписывает все эти документы с отсрочкой исполнения шестьдесят дней. Если за этот срок он возвращает деньги, документы теряют силу. Вы согласны?
Мистер Клодж посмотрел на Бетси. Та кивнула и отвернулась. Клодж объявил, что условия приемлемы для его клиентки.
Капитан нагнулся к столу и с помощью помощника Клоджа начал подписывать документы. Мастерс и Клодж отошли в сторону и о чем-то перешептывались. Капитан немного вспотел. Его рука, держащая золотой "паркер", дрожала.
12.
Шоколадного цвета "роллс-ройс" с откидным верхом, который капитан считал скорее другом, чем машиной - как золотоискатель относится к своему верному мулу - выехал из Лондона в сторону Букингемшира. Утром у него была трудная встреча с Хуаном Франкохогаром. Они встретились в "Лайонз Корнер Хауз" на Пикадилли.
- Вы меня поймите, я выполню ваши обязательства, сэр, независимо от обстоятельств. Но вы должны тоже меня понять. Он во все добавляет кетчуп! Это такой жуткий томатный соус с перцем и ещё черт знает с чем.
- Да, я слышал, - он бросил взгляд на стоящую на столике бутылку с красным содержимым, - что-то вроде этого, Хуан?
Великий повар даже не позволил себе коснуться бутылки. Он только кивнул с выражением суеверного ужаса на лице. Его голос дрожал:
- Он требует консервированных ананасов. Он просит рыбных палочек. Я имею в виду, что он просит меня - меня! - чтобы я покупал ему замороженные рыбные палочки! Вы себе даже представить не можете, что это такое. Это какая-то дрянь, которую он ещё и поливает своим кетчупом. Я приготовил ему салат из жаворонков и филе кролика, а он посмотрел на меня как-то странно и заявил, что не ест холодного мяса!
- Ужасно! Но ведь он известен как гурман!
- Гурман? Он? Да вы знаете, что он пьет с приготовленными мной блюдами? Немецкое белое вино, а когда хочет розового, то - вы даже представить себе не можете! - смешивает его с португальским красным!
- Не может быть! Хуан, ты, наверное, шутишь!
Лицо Франкохогара окаменело.
- Я никогда не позволяю себе шутить в отношении кулинарии и вина, сэр, - сказал он, чеканя каждое слово, - и ещё забыл сказать: он добавляет соль. Во все!
- Тогда - судя по тому, что ты мне сообщил, - он нарушил условия контракта. Ты, конечно же, можешь не возвращаться ко мне, это было бы нечестно, но зато можешь уехать в Париж и открыть там ресторан.
- Я терпеть не могу Париж. Там нет места новичкам, и все туристы требуют бифштексы с жареной картошкой.
- Тогда ты можешь вернуться в свой ресторан в Аммене. Ты сможешь сделать его самым знаменитым рестораном в округе, где вообще нет других ресторанов. Тебя включат в путеводители "Мишлен".
- Извините меня, сэр, но если я брошу мсье Кетчупоеда, то нанесу ущерб вашей репутации.
- Я обрек тебя на это, Хуан. Это мои обязательства, а не твои. Если хочешь, я могу позвонить мистеру Брайсону и объяснить ему, почему ты не будешь больше работать по контракту. Через некоторое время ты сможешь вернуться к себе на Пиренеи.
- Это будет сложно. Я так полюбил Лондон. Я встретил здесь одну девушку, по имени Моди Ганкамз, и не смогу с ней расстаться.
- Так возьми её с собой.
- Она не говорит по-английски, так же как и по-французски.
- Моди Ганкамз? Мне показалось, что это английские имя. На каком же языке она разговаривает?
- Откуда я знаю? Она говорит, что это - английский! Она родилась в Лондоне и никогда из него не уезжала, но - Боже мой! - как она говорит!
Проезжая Бэкингемшир, капитан твердо решил забыться и отбросить все проблемы. Был чудесный день, стояла замечательная погода. Он очень любил свою машину и даже запел вполголоса песенку из рекламного телеролика:
"И вот опять мы снова вместе,
Мой замечательный "роллс-ройс"!"
Он знал дорогу, хотя никогда раньше по ней не ездил. Ему нравился пробегающий мимо пейзаж. Он мысленно похвалил Гэса за то, что разместил свою "Кембридж Корпорейшен" в таком месте, где не ездят тяжелые грузовики. Капитан ехал не торопясь, наслаждаясь отсутствием движения на трассе. Он размышлял о Хью Виллерсе, который, подобно лорду Глэндору, начинал свою карьеру сутенером в 1616 году, и всего за семь лет смог стать герцогом Бэкингемским, получил имение и даже ворота в королевским дворце, названные его именем. Затем его мысли перешли к лорду Глэндору, герцогу Глэндорширскому - это тоже были красивые титул и замок, разве что не было одноименных ворот во дворце. Но в это время он вспомнил неоновую вывеску "Кегельбан и бильярдная лорда Глэндора с подачей напитков", и настроение мигом испортилось.
Он подъехал к открытым воротам, от которых в обе стороны тянулась колючая проволока. Надпись на щите гласила": "Кембридж Корпорейшен", и ниже: "Въезд запрещен".
"Роллс-Ройс" плавно покатил по дубовой аллее к виднеющемуся вдалеке зданию. Это был знаменитый Аксельрод-Хаус, в котором четыре века назад жил известный гравер, чеканивший на монетах профиль королевы Елизаветы I. Капитан оценил вкус Шутта - тот умел не только копить деньги, но и удачно их вкладывать, что не доступно людям, лишенным воображения.
За поворотом показалась будка, из которой вышел человек в форме Королевской морской пехоты с автоматической винтовкой наперевес. Он дал знак остановиться возле шлагбаума. На нем были нашивки сержанта морской пехоты. Подойдя к машине, он обратился по-уставному: