Иные миры

Как и другие переживания посмертного ряда, образ этот не ограничен каким-то одним ареалом, одной культурой. Души китайских праведников, только преодолев воды, могут достичь островов Блаженных. Загробную реку Сандзу упоминают буддисты Японии. Через воды загробной реки пролегает путь в страну мертвых у даяков (Индонезия). Аборигены Австралии считают, что души умерших ждут "Бесконечные воды (река) "-так называется у них Млечный Путь. Река окружает мир ушедших и у ацтеков. Чтобы достичь его, нужно перейти ее воды. Этот же символ реки, которую надлежит пересечь по пути.

Эту же реку находим мы и в шамаизме. Шаману, когда он отправляется в мир предков, тоже приходится переходить ее, причем дважды-на пути туда и возвращаясь. Присутствует этот образ и в славянеких погребальных обычаях, и в русских народных причитаниях-река, которую переходит душа в посмертном своем пути. В русских духовных стихах душа умершего идет в загробный мир "через реку", "по воды". "Хождение Ага-пии в рай", апокриф XII века, также упоминает путь через воды.

А. Ахматова

Недуг томит три месяца в постели, И смерти я как будто не боюсь. Случайной гостьей' в этом страшном теле Я, как сквозь сон, сама себе кажусь.

Со знаком реки и переправы связана загадка другого символа, также повторяющегося в разных культурах: знака ладьи в потустороннем мире. "Ладья мертвых присутствует во всех цивилизациях" (Ж. Шевалье, А.Шерб-рант. Словарь символов). По словам немецкого исследователя, "едва ли можно найти крупную часть населения Земли, где не имелась бы вера в корабль душ".

Знак этот, напоминающий о реке, что преграждает путь в потустороннем мире, повсеместен. Не только территориально, но и во времени. Самый ранний, он - в глиняных моделях лодок древнейших египетских погребений. "Судя по форме челноков,-пишет исследователь,- они, по-видимому, всегда использовались с какими-то культовыми или религиозными целями". В последующие тысячелетия на моделях, на рисунках лодок появляются мумии, сидящие под балдахином, или знак души, пересекающей на такой лодке некий водный предел. Иными словами, речь о рисунках или моделях лодок, изображающих "последнее странетвие души умершего в загробном царстве".

Сама множественность таких моделей, их разнообразие, та старательность, с которой нередко изготавливались они, свидетельствуют о том, сколь важным представлялось, чтобы душа совершила этот переход через некий рубеж в посмертном мире.

Но даже деревянные, изготовленные особенно тщательно и сохранившиеся в захоронениях фараонов лодки и ладьи эти оставались лишь знаками и были явно не приспособлены, чтобы держаться на воде. Одному из таких символов, ритуальной ладье из пирамиды Хеопса, 4500 лет.

В том же значении, что и в Египте, он присутствовал в Вавилоне и на Американеком континенте-в культуре мочика (первые века н.э.). И в Китае-саркофаг императора Цин-Шихуанди в форме ладьи (III в. н.э.). Об изображении корабля на эллинеких надгробиях упоминал Флавий Филострат. Даже на Мадагаскаре в древности захоронения совершались в ладьях. Так же в ладьях хоронили славяне во времена Киевской Руси и позднее. Следуя той же схеме, скандинавы выкладывали каменную ладью на месте, где был похоронен кто-то.

И сегодня лодка или модель лодки-обязательный атрибут погребальных обрядов в Индонезии, Океании, на Малайе и у аборигенов Австралии.

И у народов Севера в разных списках тоже можно еще застать этот обычай. Лодки египетских погребений, отстающих от нас на семь тысяч лет, обозначают, очевидно, ту раннюю дату посмертного опыта, о которой мы можем судить. Вероятно, образ этот-реки и переправы в загробном мире- был привнесен кем-то, кто оказался по ту сторону черты, а затем вернулся или был возвращен к жизни. Воспоминания о посмертных его состояниях, воспринятые как свидетельство очевидца, вошли в систему символов той эпохи. Впоследствии опыт этот подтвердился, надо думать, в рамках других культур.

В какой мере образы-реки, переправы и другие- отражают реальность, стоящую, возможно, за ними?

Структура человеческой психики состоит как бы из двух уровней: собственно сознания и того, что называют бессознательным. Или "ночного сознания", как обозначают его еще. Это-область внелогического восприятия реальности, интуитивного постижения тех зависимостей между явлениями, которые лежат вне причинно-следственных связей, вне рационального.

Швейцарский психолог К.Г. Юнг ввел понятие "коллективного бессознательного", включив в него "архетипы" - так он обозначил некие исходные первичные схемы, сгустки эмоциональных состояний, ожиданий и тревог, восходящих к опыту самых отдаленных поколений. И присутствующих в психике человека сегодняшнего дня. Бессознательное "ночное сознание" заполнено символами, часто лишенными визуальных форм, плывущими, переходящими, замещающими один другой. Им нет прямых соответствий, нет аналогов в бодрственном, "дневном состоянии". Выйти из бессознательного, быть воспринятыми они могут, только приняв образы внешнего мира. Эти образы страх, падение, вода, огонь, враг... - как бы код, на котором бессознательное может говорить о каком-то своем опыте, о той реальности, которую воспринимает оно. В том числе о реальности, возможно, лежащей вне диапазона наших пяти чувств.

Я говорю здесь об этом потому, что опыт посмертных состояний относится, как представляется мне, именно к этой области восприятия. К той области, о которой мы можем судить только по тем редким протуберанцам, которые, вырвавшись из этой зоны, попадают в сферу сознания. Но даже тогда они воспринимаются сознанием как символы, которым мы пытаемся подобрать смысловые значения в опыте нашей повседневной жизни.

Именно такими символами, такими знаками, когда можно считать, очевидно, и образы, приносимые из посмертного состояния. Таков, 'надо думать, и образ реки, переправы, и образ движения в узком пространетве из мрака к свету.

Изучение мифологем, тоже порождаемых бессознательным, дает такие значения знака реки - "препятствие", "преграда". Переправа в той же системе знаков означает "завершение подвига", "обретение нового статуса", "новую жизнь".