Страница 125 из 258
Я подумал: «По-видимому, начинается один из двух знаменитых ежегодных праздников существ этого сообщества».
Поднявшись на крышу и обменявшись обычными приветствиями с нашим дорогим знаменитейшим и мудрейшим муллой Наср-эддином, я спросил, показывая рукой на происходящее на улице, что все это значит.
Его лицо растянулось в его обычной добродушной улыбке и, как всегда, очаровательной гримасе, в которой, однако, был оттенок легкого презрения, и он собрался сказать что-то, но в тот момент внизу на улице раздались крики «городских глашатаев» и топот множества лошадей.
Тогда наш мудрый мулла, не говоря ни слова, тяжело встал и, взяв меня за рукав, подвел меня к краю крыши и, хитро подмигнув мне левым глазом, обратил мое внимание на большую «кавалькаду», быстро скачущую мимо, которая состояла, как я потом узнал, главным образом из существ, называемых «казаками» и принадлежавших к тому-то большому тамошнему сообществу «Россия».
В центре этой большой «кавалькады» катился так называемый «русский фаэтон», запряженный четверкой лошадей, которыми правил необыкновенно толстый и представительный кучер. Эта представительная внешность, также в совершенно русском духе, была обязана подушкам, положенным в соответствующих частях под его одежду. В этом фаэтоне сидели два существа: одно – типичное для той страны Персии, а другое – типичный так называемый «русский генерал».
Когда упомянутая кавалькада отъехала далеко, мулла, прежде всего произнеся свою любимую поговорку: «Так-то так-то и так-то должно быть; не делай того, чего не надо» и «Быть сему так» и, издав также свое любимое восклицание, несколько напоминающее «сррт!!», вернулся на свое место и предложил мне сделать то же самое; потом, поправив еще тлеющий уголек на своем «кальяне», он глубоко вздохнул и произнес следующую тираду, как всегда, не сразу понятную:
«Только что в обществе большого числа «породистых индюков» мимо проехала местная «ворона», которая, хотя и является одним из правителей и занимает высокое положение, однако растрепанная и облезлая.
Последнее время «высокопоставленные вороны» этой страны почему-то вообще больше не делают ни шагу без этих «породистых индюков»; они, очевидно, делают это в надежде, что, может быть, благодаря постоянному пребыванию в сфере мощных излучений этих индюков, жалкие остатки их перьев немного окрепнут и перестанут выпадать».
Хотя положительно ничего не понял из того, что он только что сказал, однако, уже хорошо зная его привычку выражаться сначала иносказательно, совсем не удивился и не стал задавать ему вопросов, а терпеливо ждал его дальнейших объяснений.
И, в самом деле, произнеся свою тираду и как следует «побулькав» водой в своем «кальяне», он – давая в своих последующих словах, со свойственной ему «тонкой язвительностью», определение общего присутствия и главной сути существ этого самого сообщества «Персия» – объяснил мне, что он сравнивает существ этого самого сообщества «Персия» с птицами воронами, тогда как существ большого сообщества «Россия», составлявших как раз тот проскакавший по улицам кортеж, сравнивает с птицами индюками.
Он развил свою мысль в длинное рассуждение:
«Если мы беспристрастно проанализируем и статистически суммируем существующие у людей современной цивилизации понимание и представление о народах, населяющих Европу, в отличие от других континентов, и проведем аналогию между этими народами и птицами, то людей, представляющих собой самый «цимес» современной европейской цивилизации, то есть возникающих и обитающих на континенте Европа, надо, безусловно, назвать павлинами, то есть птицей с самой красивой и яркой внешностью, тогда как людей, обитающих на других континентах, следует назвать воронами, то есть самыми никудышными и грязными из всех птиц.
Но для тех современных людей, которые получают основу и необходимые условия для своего возникновения на континенте Европа и формируются на нем, но последующая жизнь и, следовательно, дальнейшая «начинка» которых происходит по той или иной причине на других континентах, а также для тех современных людей, которые, напротив, появляются на «свет Божий» на любом континенте, а свою дальнейшую «начинку» получают в условиях, возникших и господствующих на континенте Европа, нельзя найти лучшего «сравнения», чем птица индюк.
Эта последняя, больше всех остальных птиц, выражает то, что есть ни рыба, ни мясо, а представляет собой, как говорится, «ни два, ни полтора».
Самым лучшим представителем этих «индюков» являются современные люди России, и именно этими индюками была окружена одна из главных ворон этой страны, недавно быстро проехавшая мимо.
Эти русские кроме того идеально соответствуют этой своеобразной птице индюку, по следующим моим соображениям.
Возникая и формируясь на континенте Азия, но, главным образом, благодаря чистой наследственности, как органической, так и психической, ковавшейся на протяжении многих столетий в условиях существования, имеющихся на упомянутом континенте, они приобретают, во всех отношениях, характер азиатов и, следовательно, они также должны быть в настоящее время воронами. Но, ввиду того, что в последнее время они все очень стремятся стать европейцами и намеренно старательно начиняют себя соответственным образом, они, вследствие этого, мало-помалу перестают быть воронами; а, так как по нескольким несомненно законным данным они не могут превратиться в настоящих павлинов, они, от «ворон» отстав, а к «павлинам» не пристав, являются, как я сказал, идеальными индюками.
Хотя индюк – очень полезная птица в хозяйстве, потому что его мясо – если, конечно, индюка убивают тем особым способом, которому там научились старые народы, благодаря многовековой практике, – лучше и вкуснее мяса всех остальных птиц, однако в живом состоянии индюк – очень странная птица с весьма специфической психеей, понять которую, хотя бы приблизительно, совершенно невозможно, особенно нашим людям с их полупассивным умом.
Одной из многих специфических черт психеи этой странной птицы является то, что индюк, почему-то, считает необходимым всегда важничать и, таким образом, часто безо всякой причины раздувается.
Даже когда никто не смотрит на него, он важничает и раздувается, хотя в этом случае делает это из-за своего собственного воображения и глупых мечтаний».
Сказав это, мулла Наср-эддин медленно и тяжело поднялся и, опять произнеся свою любимую поговорку: «Так-то так-то и так-то должно быть», но на этот раз с окончанием «не сиди долго там, где тебе сидеть не надо», взял меня за руку, и мы вместе спустились с крыши.
Здесь, мой мальчик, отдавая должное тонкости психологического анализа нашего мудрейшего муллы Наср-эддина, справедливости ради надо сказать, что, если эти русские стали такими примерными индюками, то винить в этом мы должны в данном случае опять-таки только тех существ сообщества Германия.
Существа Германии были виноваты в этом случае потому, что, когда они изобрели свои знаменитые краски, они не учли одну из специфических особенностей этих красок.
Дело в том, что с помощью этих красок можно окрасить в любой другой цвет все естественные цвета, за исключением одного, именно подлинного естественного черного.
И именно из-за этой непредусмотрительности этих немецких существ с русскими произошла скандальная неприятность – то есть вследствие того, что вороньи перья окрашены от природы, как «нежданно-негаданно» оказалось, как раз в черный цвет, который нельзя перекрасить ни в какой другой цвет даже этими изобретенными ими анилиновыми красками из-за упомянутого подлого несовершенства этих красок, – эти бедные русские «вороны», следовательно, никак не могут стать павлинами. А хуже всего то, что, перестав быть воронами и не став павлинами, они волей-неволей превращаются в птицу индюка, которая идеально представляет собой, как было сформулировано нашим дорогим учителем «ни два, ни полтора».
Так вот, благодаря мудрому определению почтенного муллы Наср-эддина, которое он сам мне сказал, я впервые ясно понял, почему все существа того большого сообщества там, когда достигают ответственного возраста, становятся обладателями столь отчетливой двойственной индивидуальности.