Страница 25 из 36
— Э! — Даг вдруг коротко вскрикнул и рванул Хельгу в сторону. Огромная сосна, стоявшая возле их пути, внезапно наклонилась, точно хотела упасть и придавить их. Но благодаря бдительности Дага место оказалось пустым, и сосна выпрямилась, как ни в чем не бывало. Хельга смотрела на нее, не веря глазам, а Даг скорее тянул ее вперед.
— Не стой! — крикнул он назад, мельком оглянувшись к Брендольву. — Они тебя раздавят! Быстрее, чтобы не успели!
В несколько прыжков Брендольв догнал их. Лицо его раскраснелось, в короткой рыжеватой бородке запутались снежинки, рябинки на щеках и на лбу стали заметнее, глаза блестели. Теперь он не бранился, поняв, что дело серьезное, и копье держал наготове. Не видя врага, он был растерян и раздражен.
— Куда мы попадем? — заорал он во весь голос, потому что говорить тише было бы бесполезно из-за шума ветра. — Где эти проклятые тролли?
— К вершине! Там лес реже… Был!
Вырваться из леса — теперь это была заветнейшая мечта всех троих. Шевелящиеся деревья душили, теснились вокруг, загораживая свет и воздух; так и казалось, что сейчас они протянут руки-ветки и схватят. Собственное тело тоже казалось стволом среди стволов, но только самым хрупким и беззащитным. Живое существо вопило: воли, простора! Но простора нигде не было: стоило заметить прогалину и устремиться к ней, как тут же она оказывалась заполнена шершавыми телами сосен, колючей зеленью мелких елочек, которые так любят гладить остро щекочущей лапой по лицу и по шее… А душой всего этого был ветер, сотня маленьких ветров, которые носились по лесу, теребили деревья, схватывались и грызлись между собой, и обострившийся слух людей улавливал дикий невнятный визг сотни тонких голосов.
Как загнанные зайцы, три человека метались по лесу, не замечая, как поднимаются все выше и выше к вершине.
Где-то впереди сквозь шум ветра прорвался резкий крик — голос живого существа. Хельга рванулась туда; между деревьями мелькнуло что-то черное, и она узнала крик ворона. «Я покажу вам дорогу…»
— Смотрите! — вскрикнул Даг и показал куда-то вперед. — След!
— Чей? Где?
— Здесь кто-то прошел! Двое!
Верх по склону убегали две дорожки следов. Пересекаясь, они наступали друг на друга, сливались и опять расходились надвое. Они были не очень свежими, оставленными два дня назад.
— Сначала прошел тот, что побольше, — определили Даг. — А потом маленький. Похоже на ребенка, а? Кто его сюда затащил?
— Сначала прошел человек, а потом тролль, — тихо и убежденно ответила Хельга. — Разве ты не видишь?
Она видела не совсем то, что брат и Брендольв. Следы небольших человеческих ног были перекрыты отпечатками заячьих лап. Только заяц казался необыкновенно крупным.
— Где тролль? — не понял Даг. — Это большой или маленький?
— Вот. — Хельга показала на ближайший к ним отпечаток заячьей лапы.
— Но это ребенок? — уточнил Даг, которому виделся след от маленькой человеческой ножки.
— Пойдемте! — крикнул Брендольв. — Это сволочи сейчас нас затолкают!
Две толстые сосны потихоньку подбирались сзади. Невозможно было увидеть, как они двигаются, просто они с каждым мгновением делились ближе, враждебные немые существа, не показывающие своих глаз.
— Отвали! — рявкнул на них Брендольв, доведенный почти до крайности отчаяния и страха; страха этого он стыдился, поскольку доблестный человек не должен ничего бояться, но не бояться сейчас смог бы разве что слабоумный. — Я вам!
Вскинув копье, он нацелился ударить наконечником в ближайший ствол; тот заметно вздрогнул, но не подался назад. А Брендольв не решился ударить: вдруг проклятый ствол потом не отдаст копье назад?
— Идем! — Даг дернул Хельгу за руку. Свободное пространство было только в одной стороне, и они шли туда, куда их подталкивали взбесившиеся духи.
Они бежали по оставленным следам, и дикий страх накрывал их мутной волной. Даг воспринимал этот страх как нечто постороннее: он чувствовал, что страх не вырастает из души, а накатывается откуда-то извне, насылаемый чьей-то недоброй волей. Это сознание помогало ему сохранять самообладание, но за Хельгу он боялся гораздо больше. Ведь она так чувствительна ко всякому колдовству, и ее душа ничем не может защититься от этой мутной волны. Она молчала, но была так бледна, так тяжело дышала, какой ужас блестел в ее глазах, что Даг отдал бы что угодно, лишь бы сейчас же вырвать ее из лап этого дикого леса.
— Смотри! — вдруг крикнула Хельга. — Вот он!
Впереди, шагах в пяти, под елкой сидело на земле странное существо. То ли заяц размером с десятилетнего ребенка, с человеческим лицом, то ли ребенок с длинными зячьими ушами, с ног до головы одетый в звериные шкуры. Круглая, тупая морда с обвислыми щечками, коротким носом и бессмысленными от ужаса глазами смотрела на них безо всякого выражения. Непонятно было даже, заметил ли их тролль. Но и люди его не испугались: они были вполне готовы к подобной встрече.
Услышав шум и тяжелое горячее дыхание трех живых существ, тролль привстал, сделал маленький шажок в их сторону и поднял лапы. Круглые выпученные глаза смотрели так же бессмысленно. Похоже, бедный тролль настолько изнемог под давлением требовательной силы, которой не мог противиться, что утратит и тот скудный разум, которым его наделил прародитель Имир.
— Иди своей дорогой! — крикнула Хельга. Она не знала, что сказать ему и какие слова он поймет, и выбрала те, что помогли бы им просто разойтись. Ей было жаль тролля, и жалость помогла немного справиться с собственным страхом. Всегда придает сил сознание, что кому-то приходится еще хуже, чем тебе!
Тролль моргнул, потом сильно вздрогнул, как разбуженный. Похоже, эти слова дошли до его длинных ушей и коротеньких мыслей.
— Иди своей дорогой! — настойчиво повторила Хельга, торопясь избавиться от него.
Ее голос прозвучал ясно и четко: на миг вокруг стало потише, точно все взбесившиеся духи замерли, выжидая, что будет. Тролль мотнул длинноухой головой, потом скакнул в сторону и скрылся за елками. Зеленые лапы дрожали, но уже не так, как раньше: не как живые, а как обыкновенные елки, потревоженные чьим-то прикосновением.