Страница 128 из 154
– Прости меня, - тихо произнёс он. - Прости. Платья не будет. Аналоя - не будет. Больше - сейчас - ничего не будет. В общем-то, у меня ничего больше нет, Рэйчел. Только это. Я очень тебя люблю. Пожалуйста, Рэйчел. Я больше не могу. Будь моей женой.
Она кивнула, и Гурьев увидел, как задрожало её горлышко. Она посмотрела на кольцо, на Гурьева - и улыбнулась:
– Я прощаю тебя, Джейк. Боже, какое чудо! Ты всё-таки его нашёл. Я прощаю, прощаю тебя. Прощаю. Но не помилую. Приговор остаётся в силе.
– Хорошо. А теперь - поцелуй меня. Пожалуйста, поцелуй меня, Рэйчел.
– Дети, - она в притворном ужасе, расширив глаза, указала на школу, все окна которой были залеплены сияющими детскими мордашками. - Дети. Это немыслимо.
– Пусть, - проговорил Гурьев, привлекая Рэйчел к себе. - Сегодня всё можно. Всем.
– Ты разгильдяй. Ты даже не можешь сделать предложение - как следует. Ты…
– А разве мы проходили это на наших уроках?! - удивился Гурьев, беря в ладони её лицо.
Ой, подумал в благоговейном ужасе Шугаев, глядя на входящих во двор синагоги Гурьева и молодую женщину в чём-то таком, чему Шугаев даже не мог придумать названия. Царица небесная. От неё исходило самое настоящее сияние, - такое, что старший лейтенант зажмурился. Это ж она. Ой. А у меня подворотничок со вчерашнего не менянный. Ой, забегался… Прибьёт Яков Кириллович, как есть, за внешний вид прибьёт. Так я ж по уставу…
– А вы что тут делаете, Анатолий? - удивился Гурьев.
– Так у меня вопросов парочка к гражданину… к товарищу Зильберу, - поправился Шугаев, изо всех сил стараясь отвести глаза от улыбки Рэйчел и рассматривая её при этом с таким любопытством, что просто невозможно было не улыбнуться. - Здрассьте.
– Познакомьтесь, Анатолий, - улыбнулся и Гурьев тоже. - Это графиня Дэйнборо, полномочный представитель британских и международных деловых кругов и личный посланник его величества короля Великобритании Эдуарда Восьмого. Приехала взглянуть одним глазком на то, как мы тут с вами справляемся. Её светлость отзывается на воинское звание "миледи", потому что на самом деле терпеть не может всяческих дурацких церемоний. А это, Рэйчел, - Анатолий Шугаев, начальник городского управления государственной безопасности, очень ответственный и серьёзный молодой человек. Несмотря на юный возраст. За что мы все его очень любим.
– Здравствуйте, Анатолий, - Рэйчел протянула ему руку. - Очень рада знакомству. Не обращайте внимания, Джейк, как всегда, над всеми посмеивается. Просто Рэйчел. Или, раз уж у вас тут все обращаются друг к другу по имени-отчеству - Рахиль Вениаминовна. Анатолий - как дальше?
– Ва… Ва… Варламович, - прошептал совершенно раздавленный Шугаев - и Рахилью, и Вениаминовной, и тем, что эти двое - ну, в общем, любому дураку всё понятно, а ещё и тем, что, оказывается, полномочный представитель буржуев и личный посланник самого главного мирового буржуя - английского короля - говорит по-русски бегло и чисто, хотя и чуточку излишне стерильно, как самая настоящая царица небесная, - почему-то Шугаев был уверен, что царица небесная вот так именно и должна разговаривать, - и перевёл на Гурьева умоляющий взгляд.
Вот это ты ему врезала, почти отстранённо подумал Гурьев. Рахиль, да ещё и не так себе, а - Вениаминовна. Вот это да. Смешно. Обхохочешься. Господи, Рэйчел, девочка моя, что же ты такое творишь.
– Чудесно, - просияла Рэйчел. - Вам очень пошёл бы гражданский костюм, Анатолий Варламович. Тёмно-серый или тёмно-синий, можно - в мелкую полоску. А то в этой форме вы выглядите уж слишком неприступным. Джейк, а в министерстве обороны есть хоть один толковый конструктор одежды? Это же немыслимо!
– Нет, Рэйчел, - вздохнул Гурьев. - До этого у нас ещё не дошли руки. Слишком много всего остального.
– Ладно, я займусь этим, - решительно заявила она. - Военная форма - это ужасно, просто ужасно важно. А вот это - зелёный верх, синий низ - это что, вообще, такое?!
– Успокойся, родная, - Гурьев посмотрел на несчастного старлея и, кажется, подмигнул ему. - Я думаю, сейчас товарищ Шугаев просто обалдеет от твоего натиска. Если уже не обалдел. И не называй меня при товарище Шугаеве Джейком - он и так уже думает неведомо что. Так, Анатолий?
– Никак нет, Яков Кириллович! - отрапортовал Шугаев, вскидывая руку к фуражке. Вот это да! Эк он с ней: на ты, родная - с ней, с буржуйкой такой, прямо страшно, - но ведь за рубежом-то они все - буржуи? А она - графиня, но всё равно же наша, за нас, за блок коммунистов и беспартийных, за товарища Сталина, за Советский Союз - потому что - Яков Кириллович? Толстой - красный граф, а она - красная графиня? Шугаев чувствовал, что запутывается уже совершенно бесповоротно. - Я… Это… То есть… Очень приятно. Ра… Рахиль Вениаминовна.
– Нам тоже, - невозмутимо кивнул Гурьев. - Вам доложили о визите?
– Так точно. Так я же… вы же курируете, Яков Кириллович.
Это немыслимо, подумала Рэйчел. Этот мужчина творит всё, что хочет. Даже здесь!
– И что вы тут делаете, Анатолий? Я же вам объяснял, вы не мальчик и не должны ни за кем бегать. К вам все придут, и вы со всеми вежливо и уважительно побеседуете.
– Так ведь товарищ Зильбер, - засмущался Шугаев. - Пожилой человек, неудобно. И товарищ Крупнер… А там эта, как её, - молитва, в общем. Ничего, я подожду. И чего молятся? Бога-то нет, это ж - совершенно понятное дело, - он снова посмотрел на улыбающуюся царицу небесную, и решил: надо непременно уточнить у Якова Кирилловича этот важный вопрос. - Да, пускай. Ваши же люди, Яков Кириллович. Что ж я, зверь какой?!
– Ничего, ничего, - приободрил его Гурьев. - Вы, разумеется, не зверь, Анатолий. Вы - государственный человек, и дела у вас - государственные. И товарищ Зильбер, и товарищ Крупнер прекрасно всё понимают. А возраст - это ничего. Иногда полезно даже пожилому человеку прогуляться. Вы квартиру для бесед присмотрели, как я вам говорил?
– Так точно, присмотрел, Яков Кириллович. Уже оборудовано всё, как вы инструктировали.
– Вот и отлично. А то, если все начнут в управление туда-сюда шастать, действительно получится неудобно. Я передам Ицхоку Абрамовичу, что вы хотели его видеть, он вам позвонит. Договорились?