Страница 98 из 155
А это что? Епрст! Три чужих объекта на радаре... Нет, четыре! Пять, черт возьми!
Не веря своим глазам, капитан направил самолет ниже. Уже можно установить визуальный контакт... Где они, черти?
- Третий, я первый, - сказал он. - Видишь что-то на радаре?
- Так точно, первый.
- Снижаемся.
"Объект" оказался на дистанции визуального контакта, вихрем пронесся мимо "МиГ"а, капитан не сразу рассмотрел, что же это такое...
- Саша, "Харриеры"! - выкрикнул потрясенный ведомый.
Головин и сам уже узнал силуэт, похожий на кита-нарвала. Он заложил вираж - самый крутой, на какой только был способен МиГ. "Харриеры" - значит, "Харриеры". Кто взлетит, того и будем бить.
Он был наслышан про этот новый английский истребитель. Говорили о нем совершенно фантастические вещи - чуть ли не задом летать может. Херня это все, усмехнулся в усы бравый капитан. Главное - чтобы горел он, как и все остальные.
- Днепр-два, видим чужих, летим. - доложил далекий голос командира патруля из соседнего сектора.
Головин оценил обстановку: пять "Харриеров" против трех "МиГ"ов - надо скорее идти на сближание с соседним звеном.
- Днепр-один, атакуем и отходим в квадрат пятнадцать... - сказал он.
- Есть, - слаженно отозвались ведомые.
Они круто забрали вверх, и вовремя: в наушниках Головина прозвучал сигнал радиолокационной установки, сообщивший, что по нему выпущена ракета. Советский летчик отстрелил ловушки мимоходом, и лишь краем сознания отметил другой сигнал - вражеская ракета ушла за обманкой. Он завершил "мертвую петлю" слабо вам так, шакалы? - и оказался в хвосте у противника. А вот теперь ты, дружок, готовь попку...
"Харриер" на стал демонстрировать никаких фигур высшего пилотажа. Он просто РЕЗКО ЗАТОРМОЗИЛ НА МЕСТЕ, как будто это был не реальный воздушный бой, а мультяшка. Мимо него проскочила ракета, выпущенная МиГом Головина, а за ней - и сам советский самолет. Капитан был так потрясен увиденным, что поначалу даже не испугался, когда его машина дернулась и пошла вниз.
- Твою мать! - услышал он в шлемофоне. И увидел, как один из ведомых - МиГ лейтенанта Зорина - распадается на две части. За мгновение до того, как вспыхнули топливные баки, отлетел "фонарь" и пилот вместе с катапультным креслом вылетел из зоны взрыва.
Пытаясь выровнять самолет, Головин видел, как не повезло Зорину: парашют загорелся.
- Днепр-один, первый, я подбит, теряю высоту, ухожу домой, - сказал он. Третий сбит, это "Харриеры", ребята!
- Поняли тебя, уходи. Сейчас мы им вставим. - донеслось из эфира.
"Вставьте им, ребята, - подумал он, направляя полет искалеченной машины к "дому". - "Вставьте и за меня, и за Юрку. А я, даст бог, вернусь, и еще добавлю."
Он начал сливать керосин, облегчая самолет. Никак не мог понять, в чем дело: ощущение было, словно попали в двигатель из пушки, но инверсионный след не был отмечен черным дымом. Двигатель просто не работал, как будто на него порчу навели.
Он тянул кое-как, "на честном слове и на одном крыле". В принципе, можно было бы и катапультироваться, но сработало воспитание советского пилота: сам погибай, а машину спасай. Да и не так вроде все паршиво, нигде не горит, и, кажется, удастся дотянуть до Бердянска...
- Дайте полосу! - зарычал он, когда его запросили с аэродрома. - Полосу, растак вас перетак! Капитан Головин, тридцать третья истребительная!
- А почему сюда?
- Подбили меня!
- Кто?
- Конь в пальто! Или ты даешь мне полосу, курва, или я так долбану ракетами...!
- Вас понял, - ошалевший диспетчер транспортного аэродрома постарался расчистить место для посадки как можно скорее.
Самолет приземлился неуклюже, дав небольшого "козла", но из многих вариантов приземления подбитого самолета этот был лучшим. Головин откинулся в кресле, перевел дыхание, вытер лоб и открыл "фонарь".
Он уже не спешил. Спустился по крылу, не дожидаясь, пока подадут лестницу, с удовольствием ощутил под ногами твердую землю, прошелся взад-вперед по полосе, снял шлем и подставил лицо майскому ветру с родными аэродромными примесями, спокойно встретил бегущих к нему работников аэродрома, с достоинством извинился - нервы. Те покивали: понимаем, бывает.
Закурить есть?
Он попыхивал сигареткой, поддавал ногой придорожные одуванчики и радовался жизни. Просто ловил кайф от того, что может вот так идти на своих двоих, пинать одуванчики ботинком и смотреть, как разлетаются парашютики семян, дышать воздухом... Чтобы понять, какой это кайф, надо очень близко познакомиться с курносой.
Правда, капитан даже не подозревал, насколько близко он был с ней знаком.
Он обогнул свой самолет и увидел торчащий из сопла хвост "Сайдвиндера".
Что он почувствовал? Ну, как вам это понятно объяснить...
Ноги подкосились, он сел на свежую аэродромную травку и прикурил одну сигарету от другой...
***
- Около десяти утра у Сак сложилась угрожающая ситуация. Если бы в свое время командир 161-го полка не принял роковое решение идти в Ак-Минарет, ситуация была бы просто катастрофической. Выбитый из Севастополя танковый батальон, два мотострелковых батальона, рота спецназа - все это присоединилось к 40-й десантно-штурмовой бригаде, осадившей авиабазу... За вами был перевес сил, даже если считать идущую егерям на помощь бронетанковую бригаду. 161-й полк мог остановить ее по дороге и связать боем. Но он выбрал другую дорогу, повернул в Ак-Минарет... Я понимаю, что это решение казалось на тот момент единственно верным... Но именно поэтому его нельзя было выбирать! Единственно верное решение на 100% просчитывается и твоим противником тоже. А если просчитывается - то именно от него противник и подстраховывается в первую очередь. Идти в Саки в обход озера Сасык - я поступил бы именно так, и так поступил Булатов. Избирать предсказуемый ход - означает уступать инициативу. Уступил инициативу - наполовину проиграл. Да, обход вокрег озера был решением рискованным. Но правильное решение оказалось гибельным.
***
Евпатория - Мирный, 30 апреля 1980 года, 0940 - 1205
- Товарищ майор, а если в Ак-Минарете то же самое, что в Евпатории? спросил Оганесов.