Страница 83 из 155
Грачев посмотрел на карту Крыма, висящую на стене. Это была красивая объемная карта с подсветкой, и на ней сам генерал вчера обозначил расположение советских частей в Крыму. Красные флажки, как бородавки, усыпали центр Крыма, побережье, все промышленные и деловые города, Северный Укрепрайон.
- Полковник Ефремов, вы сегодня же двинетесь в Бахчисарай маршем, всем полком. - сказал он наконец. - Ваша задача: выбить экстремистов из тактического центра Чуфут-Калэ. По возможности, уничтожить их всех. По дороге разделитесь, один бвтвльон повернет на Ялту, к Гурзуфскому седлу. Там сейчас наши закрепились, держатся из последних сил.
- Слушаюсь, товарищ генерал... Только разрешите доложить...
- Разрешаю.
- Проблема с бензином стоит очень остро. По состоянию на данный момент я смогу привести в действие... хорошо, если треть машин.
Грачев перевел взгляд с него на генерал-майора Сухарева. Ну-с, что скажет наше ЧМО? Как снабженец предлагает решить проблему с бензином? И почему она вообще возникла, эта проблема?
- Товарищ генерал, - процедил Грачев. - Как так вышло, что две трети машин растратили весь запас бензина по дороге из аэропорта в город?
Ефремов откашлялся, прочищая горло, потом выпалил:
- Многие машины при погрузке в самолеты не были дозаправлены после марша. Те, что были дозаправлены, в основном сейчас на ходу.
Грачев ждал, не отрывая взгляда. Ну, что ты еще будешь врать, голубь наш сизорылый? Ведь даже в недозаправленной БМД бензина хватит, чтобы объехать весь Крым по периметру. Давай, договаривай...
- Кроме того, многие мои люди не получили еды и сухих пайков. - выдавил из себя Ефремов. - С утра в столице наблюдался дефицит бензина, и местные граждане склонили многих водителей к обмену бензина на продукты.
Две трети личного состава воруют бензин, вздохнул Грачев. И мы собираемся воевать. Да наши деды в гробу бы перевернулись, узнай, что их наследники толкают бензин на вражеской территории в обмен на жратву. В их бытность таких гавриков, если находили, мигом ставили к стенке. К сожалению, сейчас эту проблему должным образом разрешить было трудно: две трети личного состава к стенке не поставишь.
- Короче, достаньте мне бензин где хотите. - процедил он. - Слышите, Сухарев? Или через полтора часа все машины заправлены, или от вашего звания остается ровно половина. Догадываетесь, какая? Все, совещание окончено, все свободны, кроме товарища полковника - он кивнул на Ефремова.
- Короче, вот какие дела, - Грачев нашел на карте Гурзуфское Седло. - Вот это место. Вот здесь дорога развалена, БМД не пройдут. Здесь, где я проехал тоже не пройдут, пешеходный мостик, его и на карте-то нет... Только наши м-мудрецы обозначили... Так что вот по этой дороге пошлешь батальон, из Бахчисарая в Ялту.
Полковник Ефремов мог бы возразить...
Он мог бы сказать, что посланный батальон не успеет. Что майора спасут только вертолеты - ударные, которые врежут по врагу с воздуха, и транспортные, которые эвакуируют батальон. Но вертолеты Грачев вызывать не станет, в том-то и штука... Вызвать вертолеты - сообщить в Одессу, что здесь творится, рискнуть карьерой. Нет, на такое Грачев неспособен... Зато очень даже способен прихлопнуть подчиненного, высунувшегося с неуместной инициативой.
Поэтому Ефремов промолчал.
- Да, - вспомнил Семенов, когда Ефремов уже собрался выходить, - тут крутится этот ГРУшник, Резун... Требует встречи...
- Через час, - сказал командир дивизии. - Или даже полтора...
Проводив полковников, Грачев вернулся к дивану, снял ботинки, фуражку и китель, ослабил галстук и вытянулся на мягком замшевом пузе импортной мебели. У него есть полтора часа, чтоб восстановить силы. Этого мало, но что поделаешь, командовать дивизией - это не в бочку пердеть.
Звонить в Одессу он не собирался. Не такой дурак. В Одессу он позвонит победителем, а пока обрыв связи ему на руку.
Грачев не думал, что это задание будет особенно сложным. Батальон Лебедя выкинули из Ялты потому, что нападение было подлым и неожиданным. На этот раз неожиданно будут действовать они, советские десантники. Конечно, война переходит в плоскость партизанской. Даже с уничтожением тактического центра или его захватом. Но партизаны - это несерьезно. Несерьезно как в прямом, так и в переносном смысле. "Партизанами" в СССР называли резервистов, а какие резервисты вояки - всем известно. А в прямом смысле... Вы скажите мне на милость - где тут можно партизанить? Крым урбанизирован донельзя, города друг к дружке так и липнут, все леса объявлены национальными парками, их за день можно пересечь пешком. Прогадали вы, ребята, со своим "красным паролем", и я вам это докажу...
С этой мыслью он уснул. Разбудил его Семенов, как они и просил, через полтора часа. В спину полковнику дышал спецназовец Резун.
- В чем дело? - строго спросил генерал, незаметно всовывая ноги в туфли. Почему ворвались без спроса?
- Товарищ генерал, - сдерживая какие-то сильные чувства, сказал разведчик, - Я знаю, как снять помехи...
***
Хребет Бабуган-Яйла, гора Роман-Кош, то же время
Если утро начинается с бульдозерного рева дрилл-фельдфебеля: "Па-адъем, дурье стоеросовое!", и на улице ноябрь, и за ворот сыплется ледяная пакость, а впереди - марш-бросок, - пешком пятьдесят километров за день, таща на себе палатки, оружие и жратву, и ночевать придется где-нибудь в жидкой рощице, а назавтра - бросок обратно, в тренировочный лагерь - такое утро называется мерзким.
Если утро начинается с того, что ветер обрывает растяжку палатки, и нужно выползать наружу крепить ее и заодно отлить, и не видно ни щелочки в плотных тучах, уже третий день, и двигаться невозможно - ни вверх, ни вниз, и еда кончается, и топливо кончается, и ты уже насквозь больной, и Дядя Том насквозь больной, и понятно, что вся предыдущая работа на маршруте пошла псу под хвост - такое утро называется отвратительным.
Но если для начала тебе зацеживают твоим же шлемом по морде, и сразу ломают нос, и моментально заплывает глаз, а тебе добавляют прикладом под дых и ты оседаешь на неверных коленях, мир сужается до кольца рифленых подошв бруклинский топот, восемьдесят процентов, - и нет дыхания, нет сил, нет злости - только облегчение, когда подошвы утверждаются на земле, потому что пришло время для рук: эти крепкие руки без всяких церемоний рвут с тебя куртку, а потом плотно стягивают за спиной запястья брезентовым ремнем от автомата - вот такое утро уже ни в какие ворота не лезет...