Страница 82 из 155
Лебедь расстегнул кобуру.
- Сволочь, - его рубленое, топорное лицо наконец-то дрогнуло. - Ты с Глебкой пил, песни пел, а настал час - пулю в него всадил. Вы здесь только так и умеете: из-за угла, исподтишка...
Верещагин улыбнулся самой скверной улыбкой, какую смог изобразить.
- Давай, расскажи мне, что такое честная драка. Расскажи, как храбро вы кидали за колючку тех, кто не собирался с вами воевать. А знаешь, кто вышвырнул тебя из Ялты, как бродягу из бардака? Резервисты, нафталинные вояки, которые берут в руки винтовку раз в месяц. Воюйте и дальше так, мне это нравится.
Майор выдернул из кобуры "Кольт" и ткнул стволом пленнику в подбородок.
- Скажи еще что-нибудь, - почти прошептал он.
Верещагин с трудом унимал дрожь.
- Мать твоя шлюха, - процедил он.
Щелчок предохранителя заглушил все остальные звуки во вселенной.
Потом изнурительно длилась одна секунда.
Стреляй! Да стреляй же ты, сволочь, сил нет это терпеть!
Кто бы мог подумать, что у "кольта" такой люфт на триггере...
А потом майор опустил пистолет.
- Легкой смерти ищешь? - спросил он. - Вот тебе, - "кольт" обозначил на левой руке майора отрезок до середины плеча. - Выкупил я тебя на корню, капитан Верещагин. Дурак, думаешь я пальцем деланный? Это ведь вы с самого вечера засирали эфир помехами, так? Ну вот, теперь ты, если хочешь жить, помехи уберешь.
- Товарищ майор, если бы меня не держали за руки, я бы тебе показал то же самое. А так придется сказать на словах: хер тебе, понял? Меня зовут Артемий Верещагин, мой личный номер 197845 XD, и на этом вся наша любовь заканчивается.
- Посмотрим, - майор отступил на шаг. - Палишко, дай ему как следует. Шеломом по алейхему.
Палишко поднял шлем, взял его за кромку и с размаху, с разворотом корпуса ударил им Верещагина по лицу.
Слепящая вспышка, кружение зе???, ????? ????????? ??????????...
Он повис на руках у десантников, не в силах понять, где верх, где низ... Отпустили - стало понятно: низ - это то, что притягивает к себе неудержимо, встречает твердью подломившиеся колени и жадно пьет кровь, капающую меж пальцев. Низ - это спасение, нужно только провалиться дальше, еще дальше, ниже уровня земли...
"Я устал... Бог мой, как я устал..."
Вопрос времени
- Тебя как?.. Сразу прикончить, или желаешь помучиться? - спросил унтер.
- Лучше, конечно, помучиться - ответил рассудительно Сухов.
В. Ежов, "Белое солнце пустыни"
Стиферополь, 30 апреля, 0500-0700
В Симферополь въехали осторожно, снизив скорость до сорока километров в час. Быстрее ехать было просто опасно: улицы походили на черт-те что, как в хронике про "их нравы", где прогресивные студенты, выражая свой протест, сжигают машины и бьют камнями стекла. Как будто в Симфи этой ночью куролесило миллиона два прогрессивных студентов...
Но, кажется все было слава Богу: на каждом углу стояли наши блок-посты, десантники исправно отдавали честь, а над зданием Главштаба, где Грачев расположился со штабом дивизии, пламенел красный флаг.
***
- Товарищ генерал! Связь с командным пунктом в Одессе нарушена, связь с подразделениями дивизии - тоже!
- Товарищ генерал, ночью было совершено нападение! По предварительным данным...
- Товарищ генерал! Командир бригады спецназа...
- Товарищ генерал!..
Грачев следовал за охранниками, прокладывавшими путь сквозь толпу, как торговый корабль за ледоколом. Перед самой дверью кабинета его все-таки перехватил адъютант его начштаба:
- Товарищ генерал, есть вариант решения проблемы со связью.
- Какой?
- Позвонить по телефону в Одессу или любой интересующий нас город.
- Отлично.
- Полковник Савкин спрашивает, вызывать ли самолеты для подавления помехопостановочной авиации противника?
Шило в жопе у этого Савкина, подумал Грачев. Вызвать истребители - значит , придется объяснять про террористов. А к объяснениям Грачев пока не готов.
- Не надо. Вызови всех в кабинет на утреннее совещание. Савкина - первым. И кофе мне. Всем кофе, но мне - первому.
Генералу ужасно хотелось спать. Ничего, после утреннего совещания он тоже завалится на пару часиков. Больше нельзя - надо что-то думать с этими сепаратистами.
Черт, замкнутый круг. Тактический центр надо давить как можно быстрее. Для этого надо попросить разрешения в Одессе. Для этого надо позвонить в Одессу, а тогда придется рассказывать очень неприятные для себя вещи - что налетели невесть откуда соловьи-разбойники и вломили Советской Армии такой пизды, какой она не получала с сорок первого года. И на карьере это скажется довольно грустным образом.
В кабинете собрались штабисты дивизии.
- Только что, - начал Грачев без предисловий, запивая каждую свою реплику обжигающим "Нескафе" - На наши войска было совершено нападение. По всем населенным пунктам, где они были расквартированы, по всем направлениям. Я слушаю нашу доблестную разведку: кто бы это мог быть?
С места поднялся командир разведывательного батальона, майор Корж.
- Товарищ генерал, за время вашего отсутствия произошло два чрезвычайных происшествия. Первое: по шестому каналу телевидения прошел сигнал тревоги, известный нам как "Красный пароль". Это произошло в 21.36 по местному времени. Второе: во время ночного нападения несколько человек были захвачены в плен. По их словам, они - резервисты вооруженных сил Крыма. Насколько я понял, ими командуют из тактического центра Чуфут-Кале, что под Бахчисараем.
- Так-так, - Грачев поставил чашечку на стол. - Очень интересно. Но тогда вопрос: кто же захватил телевышку, чтобы передать "Красный пароль"? И почему местное телевидение к этому моменту еще продолжало работать?
Корж посмотрел на своего командира, как учитель на двоечника.
- Товарищ генерал, шестой канал - это не местное телевидение. Это Центральное телевидение СССР.
- Что-о?
- Сигнал был передан во время прогноза погоды в программе "Время". Из Москвы.
- Еб твою мать, - сказал Грачев, садясь.
Из Москвы. Это означает, что там на высшем уровне продолжает действовать крымская резидентура. Это означает, что со своим вторжением СССР попал, как кур в ощип, в заранее спланированную и тщательно подготовленную операцию. Это означает, что ялтинское нападение - не вылазка отдельной экстремистской группировки, и не запоздалая попытка генералитета исправить положение, а начало войны.