Страница 61 из 155
***
Тот же день, Джанкой, 2230-0345
- Стрiльба, товаришу майор!
Как будто Грибаков и сам не слышал, что это стрельба, а не марш Мендельсона.
Он вскочил с постели и надел куртку. Кто стреляет? Зачем стреляет? Какая, на хрен, сволочь, срывает процесс мирного воссоединения? Пьяные солдатики расшалились, не иначе, - подумал он.
Два разрыва гранат опровергли это предположение.
Грибаков выбежал в коридор и увидел, что оборона идет уже полным ходом. Десантники заняли позиции у окон и лупили из автоматов по улице. Улица отвечала тем же.
Организация обороны была стихийной: комбат капитан Юшко, проснувшийся раньше, отдал несколько толковых распоряжений, и сейчас сержанты метались по всему зданию, собирая своих бойцов. Вмешаться на данном этапе означало еще больше усилить неразбериху, и Грибаков ограничился тем, что вызвал к себе связиста Симоненко и поручил ему вызвать 2-й и 3-й батальоны полка, занимавшие казармы танкистов на другом конце города.
Симоненко пошел выполнять приказ и вернулся через пять минут..
- Что такое? - грозно спросил Грибаков.
- Товарищ майор, связи нет.
- Что значит, нет связи?
- Помехи на частотах, товарищ майор. На обеих.
- И на резервных?
- И на резервных.
- Ты связист или кто? - ??????????? ????????, - ??? ????? ?????? ????? ????? ?????, ???...
Какие кары обрушатся на голову связиста, майор сказать не успел. Входная дверь вылетела от взрыва гранаты. Следом влетела еще одна. Шестеро десантников были убиты осколками на месте. Одиночные выстрелы и короткие очереди по окнам превратились в свинцовый шквал. С крыши раздались ответные выстрелы советских АГС.
В фойе вбежал солдат в серо-зеленом, не нашем, камуфляже. С воплем "Ура!" он полоснул из автомата "широким веером", но особого эффекта эта очередь не имела, так как все, кто был в фойе, уже лежали на полу.
Победный крик стих, когда грохот выстрелов из автомата сменился одиноким звонким "Клац!". Штурмующий большев??????? ???????? ???????? ?????????, ??? ? ???? ????????? ??????? ? ?? ???????? ??????? ?????????? ????. ??? ??? ? ????? ????????? ????????????, ? ??? ????? ???, ??? ????????? ? ???????, ??????? ?? ???? ?????...
Волна идущих на приступ откатилась. Во дворе и в здании остались трупы - в зеленой советской камуфляжной форме и серо-зеленой крымской.
Грибаков поднялся с пола, отряхивая колени, после чего взял за грудки поднявшегося Симоненко.
- Связь мне! Связь, понял!
Десантники начали собирать раненых и оттаскивать их в безопасное место. Подсчет убитых дал неутешительные результаты. Среди погибших оказался и подполковник Романенко. Граната влетела в окно той комнаты, где он спал на кожаном диване богатырским сном.
Грибаков полагал, что этот штурм далеко не последний. Он хотел вообще, по возможности, избежать нового штурма. Нужно забирать людей и пробиваться в казармы, к батальонам Малышева и Касторова. Гуртом, как говорится, и батьку бить легче.
- ??????? ?????, ????? ????... повреждена, - доложил Симоненко.
"Убью гада", - подумал Грибаков.
- У нас что, одна рация?
- ?????????... ?? ?????, ? ???????... ??????? ?????...
Грибаков стиснул кулаки.
- Мы в штабе, маромой! - заорал он. - Как, по-твоему, их командир связывался с казармами!? Позвони по телефону, мудак!
- Й-есть! - пискнул Симоненко и побежал в кабинет белого комдива.
Грибакова охватил мандраж. Он еще надеялся, что эта ночная перестрелка дурацкая случайность, просто кто-то чего-то недослышал и недопонял. Но по всему было видно, что надежды эти не оправдаются.
- Товарищ майор, к телефону, - сказал Симоненко. - Капитан Малышев.
Грибаков схватился за трубку, как блокадник за кусок хлеба.
- Малышев? - заорал он. - ??? ? ????? ?????????? ???? ???????? ?-???? ??... Что делать будем, капитан? Вот и я так думаю. Что Ка??????? ? ?????? ?-???-????... ????????? ?? ????????? ??????, ??? ? ???? ?? ??????? ???? ??????... ???, ???????? ?????? ?. ????????? ?????????. ??????, ????? ???????????...
Согласовать план действий они не успели. Начался второй штурм.
Примерно то же происходило везде, где стояли части Советской армии, заброшенные в Крым. Потрясенные крымским вероломством десантники и мотострелки дрались отчаянно, но бестолково. Никакой возможности скоординировать действия не было: все рабочие частоты кто-то старательно забивал помехами.
В Каче солдаты полка спецопераций перебили охрану и вырвались на свободу.
В Саках резервисты и освобожденные ими егеря отбивали авиабазу.
В Евпатории ополченцы освободили пленных и взяли в окружение 161-й парашютно-десантный полк.
В Ак-Минарете командир роты казачьих резервистов и командир разведбата есаул Денисов поносили друг друга последними словами: не зная, что разведчики уже освободили себя сами, резервисты кинулись на штурм и в стычке со своими погибло два десятка человек.
В Севастополе шли уличные бои, в которых ни одна из сторон не могла взять верх.
В Симферополе резервисты натолкнулись на спецназ и были выброшены из города.
В Керчи была почти без боя отбита батарея береговой обороны на мысе Ак-Бурун. После сражения крымцы освободили порт и судосторительный завод.
В Ялте командир 104-й дивизии ВДВ генерал Грачев вместе с батальоном охраны пробивался на восток, к Гурзуфскому Седлу.
В Белогвардейске капитан Суровцев приказал перебросить через ограду, к штурмующим, труп командира бронемобильного батальона капитана Велецкого, забитого насмерть, объявил пленных заложниками и пригрозил, что будет убивать офицеров по одному каждую минуту, если беляки не отступят.
***
Капитан Суровцев убил Велецкого сразу после того, как началась стрельба и расположение части, занятое ротой Суровцева, оказалось в осаде.
Капитан, в отличие от своих сослуживцев, не был ни напуган, ни потрясен внезапным вероломным нападением белых резервистов. Вадим Суровцев с детства усвоил, что белякам верить нельзя. Этому учил его отец, а отца - дед, который прошел через врангелевскую контрразведку и чудом спасся во время наступления красных на Александровск (ныне - город Запорожье). Недели, которые он провел, избитый и израненный, в подвале тюрьмы, впечатались в его память так же прочно, как рубцы от белогвардейской плетки - в его спину. Вадим в свое время много слышал от Нестора Суровцева про тот подвал, и белых ненавидел активно.