Ваше Благородие

Удрученный столь горькими мыслями, ефрейтор Шерстилов шел по улице и не смотрел по сторонам. Возможно, тот старшина, который вел БМД по той же улице, был удручен еще более тяжкими мыслями... Во всяком случае, он тоже не смотрел по сторонам. В результате Шерстилов ощутил жестокий удар в спину, и раньше, чем успел почувствовать боль, увидел стремительно приближающуюся разбитую витрину, острые осколки которой, торча из прочных пазов, придавали ей сходство с акульей пастью. Если бы не эта чертова витрина, Шерстилов отделался бы только переломом лопатки. А так - он влетел в нее со всей скоростью, которую способен развить восьмидесятикилограммовый парень, ударенный и отброшенный восьмитонной машиной. Один из осколков резанул его через внутреннюю сторону бедра -глубоко и быстро, как сабля. Шерстилов истек кровью раньше, чем прибыла санитарная машина.

БМД, ведомый задумчивым старшиной, остановился в конце улицы, упершись в бетонную стену одного из зданий. Старшина находился в таком состоянии, что своими ногами из машины выйти не мог.

СЕНТИМЕНТАЛЬНЫЙ МАРШ

- Павел Андреевич, вы шпион?

- Видишь ли, Юрий...

Фильм "Адъютант его превосходительства"

Господи, помоги мне написать хороший диалог!

- Капитан Асмоловский, - представился Глеб.

- Старший лейтенант Верещагин.

- Знаменитая фамилия, - улыбнулся Глеб.

- Черт бы ее подрал! - с чувством сказал старлей.

Глеб его понимал. Шуточка на тему "Уходи с баркаса" сама просилась на язык, и такие шуточки должны были уже изрядно поднадоесть обладателю знаменитой неудобной фамилии.

- Значит, что у нас тут? Определимся, - Глеб прошел за ним по коридору

в святая святых - аппаратную телепередающего центра.

- Сколько вас здесь остается? - спросил старлей.

- Два взвода. Третий будет находиться на перевале Гурзуфское Седло, сообщил Глеб.

- Разумно. Как долго вы здесь будете?

- Неизвестно. Сутки - точно.

- Мнда... - Верещагин побарабанил пальцами по спинке стула, на котором сидел "верхом".

- А что, будем мешать?

- Скажем так: на вас рассчитано не было. Мы тут уже настроились приятно провести время... Короче, нужно как-то устраиваться. Поскольку мы пришли раньше, административный корпус остается за нами, мы там ночуем. Яки?

Глеб не наблюдал специально за здоровенным светло-русым очкариком, который сидел за пультом. Если бы он за ним наблюдал, то заметил бы, как у того напряглась спина.

- Яки - это что такое? - спросил Асмоловский.

- Яки - это здесь так говорят. Как в Америке - "О-Кэй".

Он проследил вопросительную паузу и пояснил:

- Давно тут сидим... Знаете, на чем горит разведчик? На мелочах. Так что мы еще какое-то время будем больше похожи на крымцев, чем на наших. Вы не удивляйтесь, если что-то будет не так. Спрашивайте прямо - я или прямо отвечу, или честно скажу, что не имею права отвечать или не знаю.

- Административный корпус... - напомнил Глеб. - Что еще?

- Я хотел сказать, что там смогут ночевать ваши офицеры, места хватит. В комнате отдыха будем отдыхать все вместе, опять-таки веселее... Но вот куда я категорически не должен никого пускать - это генераторная, - он показал прямоугольничек на плане, - И сама вышка. Не взыщите, приказ звучал именно так.

И тут Глеб мельком обратил внимание на небольшой экран, который передавал новости "ТВ-Миг".

Он на секунду оторопел, а потом оглянулся на старлея.

- Передаете? - потрясенно спросил он.

- Нет, зачем?- отозвался технарь. По всем каналам идет Москва. А это мы только смотрим ... - он усмехнулся и добавил: - И пишем.

- Орел наш, благородный дон Рэба, озабочен знать, что говорят и думают новые подданные короля... - весело и зло откомментировал старлей.

Щелк! Протянулась ниточка - нет, еще не симпатии - узнавания. Словно два волка, оказавшись в одном лесу, еще не знают, как относиться друг к другу, но определяют в воздухе запах брата по крови.

По голосу старлея было слышно, что к "орлу нашему" он относится без всякого пиетета. Глеб почуял родственную душу. Кто думает, что цитата - это всего лишь пижонство, бравирование читанными премудростями, тот ошибается. Это пароль, по которому отличают своих.

- Пойдем покурим? - предложил он старлею.

- Спасибо, я не курю, - ответил тот. - Но все равно выйдем.

- Вас тут, я смотрю, мало, - сказал Глеб.

- Хватит, - отозвался спецназовец. - Здесь очень разумно все устроено. Надо будет - остановим на дороге хоть роту.

Глеб оценил лично его возможности. Старлей не выглядел человеком, способным остановить роту. Он вообще не выглядел военным человеком. В камуфляже он смотрелся так же нелепо, как и сам Асмоловский.

После короткого молчания старлей добавил:

- Ваши люди пьют...

Это было нечто среднее между вопросом и утверждением. Глеб промолчал.

- Многие, - голос старшего лейтенанта таил некоторое осуждение. - Это может создать проблему. Мне, конечно, все равно... Я только хочу предупредить: у меня и моих ребят приказ стрелять на поражение, если кто-то попытается приблизиться к телевышке, войти в аппаратную или генераторную.

- Понял, - сказал Глеб.

- Я все понимаю, товарищ капитан. В других частях творится то же самое, вы ничем не хуже прочих. Но и вы меня поймите: у меня приказ.

- А офицеры могут ходить сюда? - спросил он.

- В аппаратную - нет, - сказал старлей. - И пусть поаккуратней пользуются сортиром. Нам еще несколько дней тут сидеть. Если возникнут какие-то вопросы ко мне, и я буду в аппаратной - только тогда и только вы можете войти. Договорились?

- По габарям. - согласился Глеб.

- И пей круг - улыбнулся старлей.

Они посмеялись. Потом капитан протянул руку.

- Глеб.

- Артем, - представился старлей.

***

- Какая сволочь полезет в запретную зону, спецназовцы пристрелят без предупреждения, - с удовольствием объявил Глеб строю. - И я им только спасибо скажу. Потому что вас сюда прислали не водку пить. Увижу кого пьяного - дам в ухо. На территории не гадить, ходить в кусты. В аппаратную и генераторную не соваться. На постах нести службу согласно УГиКС, буду проверять лично. Вопросы есть?

Вопросов не было.

- Разойдись, - приказал он.