Ваше Благородие

- Вы очень хорошо освоили каратэ, вернее, его местную модификацию, и вашу борьбу под названием "самбо". Но айкидо - это шаг вперед. Когда нет возможности на силу ответить силой, следует пользоваться слабостью - этот принцип дзю-до был взят Уэсибой с самого начала. На протяжении боя айкидоист не думает о том, какой прием провел противник, и каким контрприемом надо отвечать. Он думает, КУДА противник приложил силу и КАК этой силой воспользоваться. Заметив, что я прикладываю силу, вы применили захват, который успели запомнить. И все свое внимание сосредоточили на том, чтоб провести этот прием правильно. А нужно было только почувствовать, КАК я бью и пропустить мимо себя мои удары. Если бы тот, первый "моваши" вы не парировали, а пропустили над собой, добавив чуть-чуть собственной силы - вы бы швырнули меня, как тюк...

- Попробуем еще раз? - азартно подался вперед Ковалев.

- Пожалуйста, - пожал плечами Востоков. Они стали друг напротив друга: Ковалев - в спецназовскую стойку, Востоков - просто так, слегка ссутулившись, как плохой ученик у школьной доски.

Ковалев, слегка подрагивая бицепсами, ждал удара. И Востоков ударил быстро, как молния. Майор угрем выскользнул из-под удара (говорят, в средневековой Японии ученики фехтовальщиков должны были руками ловить угрей, стоя в горном потоке), перехватил востоковское запястье... Слишком сильно подавшись при этом вперед. Мгновенная подсечка - и майор вылетел с мата.

-Ядит-твою силу! - с трудом удержав равновесие на краю бассейна, Ковалев повернулся. - Ну, а теперь-то вы меня на чем поймали, Вадим Васильевич? Что я не так сделал?

- Поспешили перейти от обороны к агрессии, - улыбнулся Востоков. - Если бы вы ограничились тем, что ушли из-под удара...

- Вы бы добили меня вторым... Или третьим... Вашу мать, по этой борьбе тот, кто нападает, тот и проигрывает!

- Именно так, Эдик! Именно так!

- Так что же делать?

- Не нападать.

- Тьфу ты, зараза... специально придумали борьбу, чтобы отучить людей драться?

- Для майора вы быстро соображаете, - щедро улыбнулся Востоков.

- ?????????? ??????... Выходит, для, скажем, спецназа или десантуры эта борьба ни к чему?

- Отчего же... У нас ее изучают. И спецназ, и десантники, и морпехи, и просто пехотинцы... Рукопашным боем у нас овладевают во всех родах войск.

- Но ведь нападать-то нельзя...

-Да. Поэтому, кроме айкидо, изучаются и каратэ, и самбо. - Востоков надел свитер и расслабленно опустился в шезлонг. Ковалев не мог успокоиться и мерил шагами дворик.

- Вот так, всех и учите? Во всех родах войск? И танкистов, и летчиков?

- Совершенно верно. У нас маленькая армия, товарищ майор. В сто с лишним раз меньше вашей. Мы не можем позволить своему солдату или офицеру быть просто пехотинцем, или просто артиллеристом. 0н должен уметь как можно больше.

- Не больно-то это вам помогло, - Ковалев сел в шезлонг напротив, достал из кармана папиросу и зажигалку:

- Будете?

- Спасибо, не откажусь. Знаете, я надеюсь, что эти умения все же не пропали даром. Вот, вы заинтересовались. Кто-то еще в вашей армии непременно заинтересуется... И не только в армии... Крым многому вас научит. При всем своем желании ваша страна не сможет оставаться той, которой была.

Ковалев посмотрел на него серьезно и сочувственно.

- Не знаю, вашсокобродь, - печально сказал он. - Вот, прибалтов мы присоединили, западенцев, молдаван - и всех под свою гребенку причесали. Всех! И чехов, и поляков, и венгров, и немцев даже. Аж на Кубу залезли. И никто не пикнул. А мы - какими были, такими и остались. Отчего вы думаете, что мы вас не переделаем, а наоборот?

- Мне так кажется, Эдик. Крым слишком свободен, слишком... карнавален, необуздан...

- Вы еще скажите, что присоединение Крыма - это разработанная ОСВАГом военная операция с целью развалить Союз...

Оба посмеялись удачной шутке.

- Знаете, Эдик, что сказал нам Морихэй Уэсиба, когда мы, шестеро крымских стажеров, в первый раз сели в его зале на татами? Запомните, вам это понравится: "Цель айкидо - позволить вашему противнику идти туда, куда он хочет, делать то, что он хочет и упасть там, где он хочет".

- Восток, - Эдик затянулся и откинулся на льняную радугу шезлонга. Восток - дело тонкое...

***

Не самообладание, а именно спокойствие...

Он не сомневался, что, едва надобность в нем отпадет, Видное Лицо прикажет отправить его в расход, и майор Ковалев, не задумываясь, выстрелит ему в затылок. Да и это, впрочем, неважно. Он знал, на что идет. И зачем. Дурацкий пафос... Удивительно лишь спокойствие, с каким он ведет последние ходы своей партии.

Нет, конечно оставался простой физиологический страх - перед смертью, перед болью... Тело - это всего лишь плоть и кровь, и для него естественно хотеть жить. Подавлять страх такого рода - один из профессиональных навыков. Но вот другой, гораздо сильнее терзавший страх - что все, проделанное в последний год, окончилось ничем, что он не сумел, облажал, запорол дело - этот страх ушел, потому что дело фактически было сделано. Начиная с этой минуты, как бы события ни развивались, по какому бы пути ни пошли - они придут к итогу, который спланировал он, Вадим Востоков. Правда, в своем театре одного актера он же - единственный зритель. Что ж, как зритель искушенный, он может оценить игру и искренне поаплодировать: браво, Вадик! Бис!

Нет, на бис он, скорее всего, не выйдет...

Допросов третьей степени с применением наркотиков и пыток он тоже боялся не больше, чем просто физиологически. Редкое для разведчика удовольствие: он наконец-то может говорить правду. Исчерпывающе точная информация все равно никак им не поможет. Наиболее потрясающая ее часть вообще такова, что в нее никто из этих асов шпионажа и контршпионажа не поверит. Будут думать, что он обладает хитрой методикой сокрытия данных, сопротивления наркотикам... Экая чушь...

Аристократ, подумал он, истинный аристократ при прочих равных имеет одно преимущество: ему есть что защищать и тогда, когда пали все бастионы, которые занимает человек: общество, государство, семья, религия... Проще всего было бы назвать это честью, и, как всякое упрощение, это неверно, ну да ладно: пусть уже будет честь. "Жизнь - государю, сердце - даме, честь - никому" - этот девиз Афанасий Востоков получил от самого Петра Великого. Тогда он еще не был дворянином, он был купеческий сын, и наверняка отец его счел, что эти шесть слов - неважнецкая плата за бесценные сведения о землях Дальнего Востока, за истрепанные карты, доставленные в Петербург, за три цинготные зимы, состарившие двадцатишестилетнего Афанасия до срока и сведшие его в гроб на тридцатом году. Сохранился портрет, написанный вскоре после возвращения: дряхлый беззубый старец в мундире поручика. Шесть слов и удар шпагой по плечу от Государя Императора. За одну жизнь - это много или мало?