Ваше Благородие

Командир взвода в 222-м танковом полку, Андрощук еще накануне отпраздновал успех мирного воссоединения, и весь путь на десантном корабле промучился жестоким похмельем. Заначку он сделать не успел, взять было негде, пришлось терпеть до самого Крыма.

Но уж в Крыму машина прапорщика Андрощука уехала не дальше первой же вывески с тремя заветными буквами: BAR. Это слово было написано более мелким шрифтом, чем название STOPKA, но Андрощуку в глаза бросилось именно оно.

- Стоп! - приказал он водителю. - Мне это... Отлить надо. Ты езжай, я вас потом догоню...

Таким образом прапорщик Андрощук встретился с прапорщиком Дементьевым, в очередной раз подтвердив истину, что только гора с горой не сходится, а человек с человеком - всегда пожалуйста...

Или вот вам пример полковника Афанасьева и полковника Ордынцева. При том, что один был советским полковником, а второй - крымским, оба довольно легко нашли общий язык. Конечно, беседа протекала не столь неформально, как в баре "Stopka", но вполне интеллигентно.

Полковник Ордынцев находился, как и все крымские военные, под арестом. Не желая эксцессов, Афанасьев оставил дроздовцев в их казармах и, в противоположность некоторым другим советским командирам, не стал "завинчивать гайки". Тем более, что ему как добросовестному офицеру, были симпатичны такие же добросовестные офицеры - полковник Ордынцев в частности. Поэтому он рассудил, что взять крымского комбрига с собой - хорошая идея. Полдня они таскались по всем расположениям подразделений бригады, а за полдень сели пообедать в придорожной закусочной - достаточно просторной, прохладной и приятной, чтобы вместить штаб полка.

Ордынцев испытывал двоякие чувства. С одной стороны, в эту дешевую пиццерию он зашел бы только если бы очень проголодался - изобилие острого кетчупа гарантировало изжогу. С другой стороны, ему импонировала скромность полковника - в его положении (Ордынцев полностью отдавал себе в этом отчет) он мог бы зайти в любой, самый шикарный ресторан города и угоститься на любую сумму. Но нет - он выбрал дешевую пиццерию, весьма умеренно поел и выпил только безалкогольного пива, да еще и взялся за кошелек - расплатиться ему хозяин, конечно, не дал, что вы, как можно - брать деньги с советских офицеров! - но уже неамрение само по себе много значило.

Получив заказ - пропадай, печень! - Ордынцев и Афанасьев возобновили разговор о сравнительных достоинствах танков "Витязь" и "Т-72". Сошлись на том, что у Т-72 больше дальность прицельной стрельбы, зато на "Витязе" мощнее броня, что повышает шансы в ближнем бою. Потом перешли на организацию. Ордынцев настаивал на преимуществах бригадной, и Афанасьев спорил только для порядка: преимущества ему были очевидны. И не только бригадной организации всего крымского образа жизни. Но здесь же, за этим столом, сидел полковой замполит подполковник Щусев, здесь же надулся, как мышь на крупу, командир отдельного 805-го батальона плавающих танков, крайне недовольный тем, что его отдали в подчинение Афанасьеву - при них распускать язык было чревато, поэтому Афанасьев приналег на пиццу, а разглагольствовал в основном Ордынцев.

К тому времени, как полковники и их "свита" покинули пиццерию, прапорщик Андрощук окончательно лишился возможности уйти из бара "STOPKA" своими ногами. Опираясь грудью на стойку бара, он изливал Дементьеву душу, жалуясь на нелегкую долю советских прапорщиков. К излияниям прислушивался еще один посетитель - среднего роста крепкий мужчина под сорок, явно ближневосточной наружности. По мелочам он не разменивался - купил сразу бутылку водки (которую Андрощук презрительно охарактеризовал как "чекушку") и пил маленькими порциями.

- Р'шите пр'ставиться... - заметил его советский недо-офицер, - Юрий Андр'щук, пр'щик!

- Очень приятно, - сдержанно ответил клиент. - Борис Фельдман.

- Это ничего...- милостиво кивнул Андрощук. - Евреи - тоже нормальные ребята. У м'ня один к'мандир от'ления был... Еврей... А-атличный парень! Н-ничего не имею против.

- Я рад, - Борис Фельдман незаметно показал кулак Дементьеву, который собирался что-то вставить.

- А вот еще был двух'дичник Жорка Ярош... тоже еврей... Так он про меня стишок сочинил, гаденок... "Вот какой-то прапорщук Андрощук... Банку водки в уголок поволок...", - процитировал он. - "Хочет он скорей набраться и тотчас с полка съебаться..." А тоже еврей! П-поросенок... Я, блядь, тридцать лет в армии! А он - стишок... Так что и евреи бывают... да...

Плюнув таким образзом, причем совершенно незаметно для себя, в душу Фельдману - как видно, постоянному посетителю, потому что Дементьев, видя, как тот уходит, всполошился, а потом приуныл - Андрощук выпил еще одну "граммульку", которая оказалась роковой: он заснул мертвецким сном на табурете у стойки.

Полковник Афанасьев, которому доложили о таинственном исчезновении прапорщика Андрощука, послал в STOPKУ наряд патруля, который натолкнулся на надпись "закрыто" - Дементьев, лишившись собеседника и не предвидя других посетителей, решил устроить себе выходной. Часа через три он собирался вернуться и посмотреть, не пришел ли в себя Андрощук, удобно размещенный на раскладушке в подсобке, где сам Дементьев ночевал порой, когда тащиться домой ему было лень.

Андрощук проспал молодецким сном все десять часов, а когда проснулся, решил, что нужно было давно бросать пить.

***

У порога квартиры, которую Верещагин снимал на окраине Бахчисарая, он сказал: "Стоп!" как раз в тот момент, когда она уже собиралась шагнуть в открытую им дверь. После чего с самой серьезной миной взял ее на руки, перенес через порог и усадил в комнате на диван.

Вторым заходом он перенес через порог здоровенную спортивную сумку, которую забрал из камеры хранения на бахчисарайской автостанции.

- Чаю?

- Что?

- Будешь пить чай?

А почему, собственно, ей показалсь дикой мысль о том, чтобы выпить чаю? Мир может рушиться, разве это повод, чтобы отказываться от одного из немногочисленных удовольствий?

Артем набрал в чайник воды, поставил его на плиту.

- Есть, считай, нечего, - сказал он. - Можно сделать омлет или тосты по-французски. Что тебе хочется?