Ваше Благородие

- Да, сэр! Нет, он жив, сэр! Честное слово! Как выглядит? Ну, по правде говоря, выглядит так, словно забыл дома свой пластиковый мешок. Извините, сэр. Нет, документов нет. Ай-ди тоже нет, говорит, отобрали. Что? Одну минутку...

Он положил трубку на стол и заглянул в кладовку придорожной закусочной, где была устроена импровизированная караулка. - Капитан, подполковник Ставраки спрашивает, когда вы с ним виделись в последний раз, кто с вами был и о чем вы говорили...

Высушав ответ, он вернулся к телефону.

- Он говорит, это было во вторник, с ним был подпоручик Козырев и говорили вы о кобыле князя Волынского-Басманова. Это правильно, ваше благородие? Еще одно: с ними пленный. Капитан спецназа ГРУ, пьяный как зюзя... так точно, ваше благородие. Ждем, ваше благородие...

***

- Нет, вы скажите, это вы подали "Красный Пароль"? - наседал Боб.

- Не я, - честно ответил Артем.

- А почему же тогда Семен занимается вами? Думаете, я не знаю, кто такой Семен? Я отлично знаю, кто он такой.

- Возможно, у него были какие-то свои, личные причины.

Боб хмыкнул, поелозил на мешке резиновых перчаток. На нем было не так удобно, как на мешке термоперчаток, но лучшее сиденье в кладовке он уступил Артему. Караульные угостили их остывшими пирожками из автомата и кока-колой. Ненавижу это сладкое дерьмо, сказал Боб, и осушил банку в два глотка. Артем сделал только один глоток, и его тут же вырвало. Слава Богу, это происходило еще на улице, а не в здании. Опытный унтер диагностировал все то же сотрясение мозга и в караулке Артема уложили на одеяла, дав в качестве подушки мешок с термоперчатками. Действие коктейля "коньяк-опиум" было на исходе, и Артем смог бы сейчас сосчитать все свои швы, не раздеваясь. Разговор он поддерживал именно для того, чтобы отвлечься от этой арифметики.

- А какие причины были у вас, сэр? Деньги? Ненависть к СССР? Почему вы передали "Красный Пароль"?

- Я не передавал его, Боб.

- Ага, а моя бабушка умерла бездетной.

"Лучше бы оно так и было..."

Конечно, Файнштейн знал, что они не уедут дальше ближайшего поста. И Боба Коленко подсунул ему не случайно. И даже - вот добрая душа! - поделился с ним кое-какой информацией. Артем чувствовал, что через него израильтоны норовят протащить какую-то дезу. Время авианалета? Вряд ли это деза. Для протаскивания такой дезы не нужен Боб Коленко. Не его специальность. Специальность Боба широко растиражированные жареные факты. Хрен тебе, Бобик, а не жареные факты.

- Боб, а что вам наболтал Семен?

- Наврал, что я сделаю лучший репортаж в своей жизни. Что моей помощи просит тот самый офицер, который подал сигнал к началу войны.

- Воистину, наврал. Я прошу за него прощения, Боб.

- Послушайте, капитан! Я чуть ли не сутки мотаюсь по нашим фронтам и тылам со своей камерой. И везде говорят о таинственном офицере, который передал "Красный пароль" и был убит красными на Роман-Кош. А в Корниловской дивизии так прямо называют имя этого офицера. Ваше имя, капитан.

- А как ваше полное имя? Борис? Роберт?

- Бонифаций, - слегка смутился журналюга. - Не надо ржать.

- Не буду. - Верещагин действительно старался избегать всяких предельных для ребер и носа нагрузок, как-то: смех, кашляние и чихание. Особенно последнего. Ему казалось, что один чих - и все, что с таким трудом собрала Фаина Абрамовна, разлетится вдребезги.

- Вы опять уводите меня от темы. Капитан, я же не требую настоящих военных тайн. Но люди, жизнь которых подвергается опасности, имеют право хотя бы знать правду. Как так вышло, что военные решили оказать сопротивление советским войскам?

- Откуда я знаю, Боб? Что я, генерал?

- Объясните хотя бы с точки зрения капитана. Еще вчера вы были за общую судьбу голосовали за СОС на выборах...

- Поправка, Боб: был против и не голосовал.

- Но остальные-то были за! Семьдесят процентов активных избирателей! Значит, и как минимум пятьдесят процентов армейцев. Человек не робот, капитан! Он не может в одну минуту переменить программу.

- Еще как может. Обманутая надежда и преданное доверие легко оборачиваются лютой ненавистью. Вы журналист и знаете, что случилось с Черноком. Как по-вашему, что мы должны были делать?

- И вы решили подать сигнал к началу войны?

- Боб, Я ЕГО НЕ ПОДАВАЛ! Поклянусь хоть на Библии, хоть на детекторе лжи: я его не подавал!

- А что же вы делали на Роман-Кош?

- Я не был на Роман-Кош.

- Не были?

- Не был.

- Ладно же... - Боб замолчал. Дверь открылась и на пороге возник "плечистый в талии" подполковник Ставраки.

- Это он? - спросил подпрапорщик.

- Он, - выдохнул Ставраки. - Арт, вы просто неповторимы. Вам мало газетной славы, вы решили обаять телевизионщика?

Верещагин встал.

- Я не выбирал себе компанию, сэр.

- А кто выбирал?

Артем не ответил. Боб тоже - видимо, о своем участии Файнштейн попросил не упомнать. Такой скромный Файнштейн.

- Вечно вы ищете на свою задницу приключений, - беззаботно сказал подполковник. - Хм, ну, по крайней мере стоите на своих ногах. Могло быть и хуже.

Они вышли во двор и сели в штабную машину - модифицированный джип "скарабей" завода "Руссо-Балт". Ставраки сел за руль, Артем - на заднее сиденье, обхватив спинку переднего и положив на нее голову.

- Что, так плохо? - в голосе подполковника прорезалось совершенно неподдельное участие.

- Угу.

- Я прихватил с собой аспирин.

- Я ваш должник по гроб жизни.

Артем проглотил четыре таблетки и запил тоником, который подполковник предусмотрительно достал из бардачка. Вроде стало легче... Он и не заметил, как машина тронулась с места...

- Да, от вас я такого не ожидал... - сказал подполковник. - От вас никто такого не ожидал! Я вам честно скажу: я горжусь! Вот так командуешь человеком, командуешь... Нда-а...

- Что происходит? Ну, вообще, что делается?

- Ну, вот только что вышибли их из Симфи. Остались Керчь и Севастополь. Нет, конечно, их везде полно, но это теперь так, разрозненные части... На три дня работы. Знаете, кто проиграл войну? Их интенданты. Я бы таких вешал, честное слово. У них очень плохо с боеприпасами, так что партизанить не выйдет...

В кузове зашевелился капитан спецназа ГРУ Владимир Резун.