Страница 4 из 12
— Кинрю! — одернул я своего «Золотого дракона». — Барышне и так довольно неловко!
— Интересно, кто она, — не скрывая своего любопытства, протянул японец.
— Скоро познакомимся, — заверил я.
Англичанка скрылась в дормезе, но через несколько секунд снова выпорхнула из него и велела кучеру вынести наружу ее богаж. Потом она помогла выбраться из дормеза мальчику лет пяти.
— Сашенька! Быстрее! — приказала она. — Нас уже заждались! — взволнованно воскликнула англичанка.
— Гувернантка, наверное, — высказал я свое предположение.
— Настенька! — в этот раз англичанка обращалась к такой же маленькой девочке. — Я вас умоляю, поторопитесь!
Наконец-то и дети выбралась из дормеза и стали бросать друг в друга снежками.
Гувернантка возвела очи к небу и что-то пробормотала себе под нос на родном языке. Потом она вздохнула и тихонько произнесла, обращаясь к Богу:
— Oh my God!
— Еще те деточки! — заулыбалась Мира.
Все-таки англичанке удалось увести их в усадьбу. Тогда и мы покинули свои цуги и направились прямо к подъезду, где нас ожидал в парадной красной ливрее вышколенный лакей.
Николай Николаевич ждал нас в гостиной. Здесь же кружились дети со своей гувернанткой, которой никак не удавалось сладить с обоими. Однако князь смотрел на это сквозь пальцы и, казалось, был абсолютно доволен тем, что происходило вокруг.
— Знакомтесь, — проговорил он улыбаясь, — внуки!
— Очаровательные детки! — сказала Мира.
— О, да! — кивнул Кинрю.
— Ну-ка марш в детскую! — велел Николай Николаевич. — Елку еще не зажигали!
Как ни странно, дети деда послушались. Англичанка ушла вместе с ними, слегка прикусив губу.
— Француженку они уже выжили, — пояснил Титов, усмехнувшись.
— Не удивительно, — заметил я и представил брату-масону двух своих спутников.
— Charmante… — князь Титов низко поклонился и поцеловал индианке смуглую руку.
В этот момент в комнату вошла немолодая уже женщина в темно-вишневой атласной робе и пышном чепце, расшитом некрупным бисером.
— Ольга Павловна, — представил ее князь Титов. — Моя супруга.
— А почему вы не представите нам англичанку? — позволил себе поинтересоваться японец.
— Ну… — замялся князь, — это как-то не принято.
Я ткнул моего Золотого дракона в бок.
— Впрочем, — добавил Николай Николаевич, — вы еще познакомитесь с Мери-Энн… То есть, — он поправился, — с мисс Браун.
Ольга Павловна смерила своего мужа колючим взглядом темно-карих, почти что черных, глаз. Я заметил, что и с Мирой они, едва увидившись, не взлюбили друг друга. Княгиня показалась мне особой довольно высокомерной.
Через какое-то время лакей объявил, что прибыл еще один гость. Я ожидал увидеть индийского брахмана, о котором так много говорили в Петербурге. Но в гостиную вошел высокий мужчина лет пятидесяти — пятидесяти пяти, во фраке с серебряными пуговицами. Лакей снял у него с плеч медвежью шубу и скрылся в коридоре.
— Иван Парфенович Колганов, — отрекомендовал его хозяин имения. — Мой близкий друг.
— Яков Андреевич Кольцов, — проговорил он, указывая на меня. — Приятель Ивана Сергеевича Кутузова.
Я заметил, что имя моего покровителя произвело на Ивана Парфеновича неизгладимое впечатление.
Не успели мы с этим господином пожать друг другу руки, как на пороге неожиданно возник Лаврентий Филиппович Медведев.
— Какими же судьбами? — вслух удивился я.
Присутствие в имении квартального надзирателя, который время от времени оказывал мне услуги полицейского рода, еще больше убедило меня во мнении, что я оказался здесь неспроста, и что следует ожидать всяческих неожиданностей. Мне очень хотелось переброситься парой фраз с надзирателем наедине.
— Лаврентий Филиппович, — объяснил князь Титов, — приходится двоюродным племянником моей дрожайшей супруге.
— В самом деле? — картинно обрадовался я. — Какое совпадение! Ведь мы знакомы!
— О, да! — кивнул Лаврентий Филиппович, захлопав золотисто-рыжими ресницами. Одно я знал наверняка: он меня на дух не выносил, но терпел по долгу службы и из материальных соображений.
Мира устроилась на оттоманке, почти что у самого камина. Она очень любила смотреть на огонь, словно наблюдала в его пламени занимательные картины. Однажды индианка шепнула мне на ухо, что видит там наше будущее. Но я не стал пытать ее, что оно нам сулит.
Николай Николаевич, Колганов, Лаврений Филиппович и я устроились за ломберным столом. Должен признаться, что за игрой мне обычно везло до неприличия! В меру своих возможностей я старался этим не пользоваться… Если только в интересах нашего Ордена!
Княгиня Ольга Павловна присела к Мире на оттоманку.
— Говорят, вы предсказываете будущее? — зашептала она.
— Говорят, — подтвердила Мира, ничуть не изменившись в лице. Она чувствовала, что в вопросе княгини сквозила ирония. Однако индианка и вида не подала, что ее это каким-нибудь образом трогает. Выдержки моей Мире было не занимать. В этом мне пришлось убедиться еще у нее на родине. А светские страсти не шли ни в какое сравнение с тем, что нам пришлось вынести с ней на Востоке!
В платье, затканном золотом, с золотой диадемой на волосах, моя индианка выглядела восхитительно и всем своим видом походила на принцессу из сказки. Мирины зрачки сливались с черным бархатом ее глаз.
— Вы не похожи на гадалку, — заявила княгиня. — Хотя… — полагаю, она едва не сказала, что Мира вполне могла бы сойти за цыганку, промышлявшую ворожбой, но вовремя прикусила язычок. Если бы Ольга Павловна осмелилась на такое, то скандала с мужем было бы не избежать! А ей совсем не хотелось испортить себе весь праздник. К тому же князь оказался настолько щедр, что превзошел все ее ожидания…
Мира встретилась глазами с княгиней, и та невольно отвела взгляд. Глаза индианки завораживали, гипнотизировали, манили за собой в глубокую бездну…
Ольга Павловна отмахнулась от этого взгляда, словно от наваждения. Она с трудом поборола в себе желание перекреститься и три раза воскликнуть: «Чур меня!»
— Возможно, — промолвила Мира и снова устремила свой взгляд в камин, где мирно потрескивало пламя. За окнами завыла вьюга.