Страница 17 из 29
— С нетерпением предвкушаю этот миг, мисс Бентон. — Метрдотель позволил себе легкую улыбку. — Это будет для нас серьезное испытание.
— Благодарю вас, Чарльз. И пожалуйста, пусть вызовут мне такси.
Мы втроем проследовали к выходу, в то время как фаланга официантов выволакивала почивавшую важную персону.
— Ты уверена, что я не в состоянии подвезти тебя домой? — осведомился я, когда мы вышли в ночь.
— Нет, — твердо ответила Хло. — Такси будет через минуту. Прошу вас, не ждите меня.
— Что он имел в виду? — недоумевала Вилли. — Держи мою шляпу?
— Виктор не поверил, что ты из Чехословакии, милочка, — охотно объяснила Хло. — Ты ведь не из Чехословакии, правда?
— Я родилась в Гамбурге, — в полном замешательстве пробормотала Вилли. — Но что...
— Вот видишь! — Хло с сожалением покачала головой. — Бедная, несчастная девочка! Если бы ты родилась в Чехословакии, все бы могло обернуться для тебя иначе...
Пока обстановка еще полностью не вышла из-под контроля, я счел необходимым побыстрее усадить Вилли в машину, расплатился за стоянку и уселся за руль.
— Кажется, эта баба Бентон невзлюбила меня, — доверительно сообщила она, когда я выруливал на улицу. — Но я уверена, что Хло не его любовница.
— А что ты думаешь о нем? — Я постарался сделать вид, что сильно заинтересован в ее мнении.
— Думаешь, Виктор горький пьяница? — неуверенно проговорила она.
— В квадрате, — подчеркнул я.
— А может, он пьет, потому что несчастен? — негромко зевнула Вилли. — Думаю, я могла бы сделать его счастливым...
— Но недостаточно счастливым, чтобы бросить пить, — возразил я. — Брось забивать свою голову Виктором и сосредоточься на парне по имени Майерсон.
— А это еще зачем? — возмутилась она.
— Затем, что это последний мой шанс, вот зачем!
— Сейчас ты такой смешной! Как Виктор! — по-детски улыбнулась она. — Я знаю, что ты сейчас делаешь, Рик Холман. Ты болтаешь о пустячках.
— Пустячки! — рявкнул я. — Заткнись сейчас же, дай мне подумать, слышишь!
С этой минуты в моей голове начало проясняться. В ней зашевелились кое-какие мыслишки... После встречи с переигрывавшим лже-Майерсоном я решил для себя не верить никому. Особенно причастным к этому спектаклю. Вилли оказалась невиновной.., но только по причине отсутствия доказательств противного. Потом я посчитал, что стоит немного покривить душой в отношении Леолы Смит, выдвинув версию о ее пребывании на яхте Эммануэля в качестве счастливой любовницы яхтовладельца, и посмотреть, как на это будут реагировать. Реакция Хло Бентон и Эймори была абсолютно спокойной. В баре я попытался “прокачать” нагрузившегося Эймори относительно Толвера. Однако все, что я узнал от него, ограничивалось рассказом об уже известной стычке на яхте.
Следовательно, сейчас единственным шансом нащупать путеводную нить к Толверу — и к похищенной девочке — оставалась встреча с подлинным Майерсоном... Горничная, правда, говорила, что он уехал на отдых. Но по зрелом размышлении я решил, что он все же может обретаться где-то поблизости. В самом деле, если бы старикашка актер выполнил задачу, ради которой его нанял Майерсон, то последний справедливо мог бы считать, что все идет по плану: я пребываю в счастливом неведении и надеюсь получить нужную мне информацию через пару-тройку дней. Версия об отъезде Майерсона на отдых могла быть лишь предосторожностью на случай провала этого плана. Но поверить, что этот горе-актер поспешит известить своего хозяина, что все пошло к черту из-за того, что он не справился со своей ролью, я никак не мог... И значит, в любом случае — даже если Майерсон действительно укатил на отдых — стоило взглянуть на его жилье изнутри.
Вилли зевнула снова — на этот раз громче.
— Я, должно быть, слишком много съела. Очень устала, Рик, дорогой!
— Подброшу тебя домой, и можешь ложиться спать. Мне нужно еще заглянуть кое-куда, — решительно заявил я.
— И даже не хочешь извиниться за то, что отправляешь меня спать, не одарив сначала любовью? — Вилли была шокирована.
— Не сегодня, — отрезал я.
— Может, думаешь, я не так привлекательна, как эта старушка леди Бентон?
— Я думаю, что ты большая обжора! — огрызнулся я. — Когда-нибудь ты забываешь о сексе?
— Часто. Но знаю, мужчины думают о нем всегда. Разве не так? — Ее голос звучал встревоженно. — Это , для меня очень важно, Рик! Я не ошибаюсь?
— Ты права, скажем, на девяносто девять процентов, — признался я.
Мы подъехали к дому, и, как только оказались внутри. Вилли устремилась в гостиную и захлопнула за собой дверь. Я же прошел в спальню и извлек из ящика бюро свой револьвер 38-го калибра и кобуру... Когда человек готов к неприятностям, они обходят его стороной — на это, по крайней мере, я и надеялся.
Глава 7
Улица, по которой я ехал, пролегала по склону Уэствуд-Виллидж. Вдоль нее выстроились в шеренгу одинаковые на первый взгляд шестидесятифутовые фасады домов. Медленно проезжая мимо них, я внимательно всматривался в номера.
На тыльной стороне дома Майерсона в одном из окон, кажется, теплился свет. Но полной уверенности в этом у меня не было. Проехав еще немного, я развернулся на сто восемьдесят градусов, вернулся назад и припарковал машину на противоположной стороне улицы. Было уже пять минут первого, и темные окна домов говорили о том, что большая часть их обитателей уже спокойно почивает.
После моего длинного звонка над крыльцом зажегся свет. Еще через некоторое время дверь чуть приоткрылась. “Кто там?” — требовательно спросил раздраженный мужской голос. Я отступил на шаг. Затем со всего маху саданул плечом в дверь; она с шумом распахнулась, и я ввалился в холл, с трудом восстановив равновесие.
Моему взору предстал сидевший на полу жирный тип в купальном халате.
— Проклятье! — Его лицо побагровело от ярости. — Что, черт побери, это значит?
Тип с трудом поднялся на ноги и теперь с не меньшим трудом пытался восстановить дыхание.
— Я друг Рафаэля Эммануэля, — проинформировал я его. — И виделся с вами в вашем офисе сегодня в полдень. Однако ночью вы выглядите почему-то несколько иначе.
— Холман? — Майерсон побледнел.
— Где тут можно поговорить? — холодно спросил я.
— Сюда. — Он безуспешно пытался улыбнуться. Мы проследовали в мрачную гостиную, загроможденную темной деревянной мебелью. Там он рухнул на кушетку. Видок у этого типа был тот еще. Ему было около пятидесяти; длинные пряди черных волос, тщательно уложенные поперек лысины, едва прикрывали ее; глубоко посаженные глаза воспалены; нос картошкой сплошь покрывали венозные прожилки; громадное брюхо провисало до самых ляжек. В общем, субъект, вполне готовый к услугам гробовщика.
— В следующий раз, нанимая актера, предварительно убедитесь, что он не переигрывает, — посоветовал я.
— Глупое ничтожество! — Он зажал стиснутые руки между коленями. — Заплатил сотню баксов, думал, что он провернет это дельце как положено, — захныкал он. — Послушайте, Холман, я только выполнял распоряжение и даже не знаю, в чем, дьявол его побери, дело!
— Чье распоряжение? — в упор спросил я.
— Да мистера Эммануэля, конечно!
Я наклонился и со всего размаху хлестнул его открытой ладонью по лицу. Издав слабый мяукающий звук, он как-то весь съежился.
— Прошу вас, не надо, — попросил он. — Я скажу правду!
— Я только что от Эммануэля, — раздраженно сообщил я. — Сорок восемь часов тому назад я был на яхте в Каннах.
— Но именно он передал мне, — проговорил он дрожащим голосом, — инструкции мистера Эммануэля.
— Кто передал? — переспросил я.
— Рой Толвер.
— Когда вы видели его?
— А я и не видел, — поспешно заверил Майерсон. — Толвер позвонил в офис и сказал, что у него есть указания, от Эммануэля и я должен сделать все, чтобы они были выполнены. Потом он прислал Уэлша передать кое-какие детали.
Я присел на подлокотник кресла, закурил и пожал плечами.