Страница 70 из 117
- Согласен, - губы Доминика тронула чуть заметная улыбка, - обычно я тоже не смотрю на руки, но в данном случае обратил. Я уверен, что если бы ты уехал в Батон Руж чуть позже, то тоже заметил, что на ладонях Леони - мозоли. Сейчас они уже почти не заметны. Но все равно ее руки явно доказывают, что она работала немало. Я имею в виду тяжелую физическую работу. А помнишь, когда отец говорил о плантации, она прекрасно его понимала. Я знаю, что ни одна женщина, включая даже нашу маму, не способна понять ни слова, если разговор заходит о ферме или плантации, но Леони... Она даже сделала несколько замечаний относительно периодичности засева хлопковых полей, чем очень поразила отца. Знаешь, возможно, она и авантюристка и мелкая мошенница, но она действительно делала все, о чем говорила.
Морган долго смотрел на него, а потом не без язвительности заметил:
- Значит, ты все-таки допускаешь, что она охотится за деньгами?
Доминику не понравился тон, которым это было сказано. Делая ударения на каждом слове, будто пытаясь вразумить непонятливого ребенка, он пояснил:
- Я допускаю это, но вовсе не уверен, что ею движет алчность, - и играя стаканом, тихо добавил:
- Когда я сказал Леони о твоем отъезде в то утро, она отреагировала на него так, словно я дал ей пощечину. И не столько из-за твоего отъезда, сколько от того, что он может затянуться на несколько недель. Ей нужны были деньги. Этого я не могу отрицать. Может, она хотела сбить меня с толку, я не знаю, но мне показалось, что ее отчаяние было неподдельным. Ведь ты мог опоздать, и тогда никакие бы деньги не смогли спасти ее усадьбу.
- Спасти усадьбу? Но я думал, что она потеряна навсегда. Или она вдруг решила изменить правила игры?
- Она ничего не изменяла, просто на сей раз сказала чуть больше, чем вначале. Мне кажется, что какой-то старый сосед хранил долговые обязательства их семьи. Когда сосед умер, его наследник потребовал немедленной выплаты всех долгов. Но у Леони не было ничего, кроме ее усадьбы. - Поймав скептический взгляд Моргана, Доминик довольно резко произнес:
- Пойми, этот дом очень много значит для нее. Когда она говорила о нем, то в ее голосе звучала искренняя боль. Невольно она заставила меня задуматься: а что бы почувствовал я, если бы Бонжур был продан постороннему человеку.
- Едва ли это можно считать доказательством ее правдивости.
Взывать к чувствам Моргана сейчас было совершенно бесполезно. Доминик начал уже раздражаться, но вовремя сделанный глоток виски привел его в себя.
- Я вовсе не собираюсь утверждать, что ей не нужны твои деньги. Я только говорю, что ею могут двигать не самые худшие побуждения.
- Может, ты и прав, - первый раз за весь вечер Морган согласился с Домиником. - Весь ее рассказ, наверное, потому и трудно опровергнуть, что он в чем-то правдив.
Доминику эта фраза пришлась по душе, и, примостившись на ручке кресла, он с энтузиазмом сказал:
- Я с тобой полностью согласен. Допуская, что не все сказанное ею ложь, мы существенно облегчаем свою задачу.
Морган вздохнул.
- Не знаю, черт побери. Может быть, да, а может быть и нет. Я все-таки хочу съездить в Нью-Орлеан. Туда, где началась вся эта запутанная история и где должна быть разгадка. - Поставив на стол стакан, Морган провел рукой по лбу, как бы стараясь привести в порядок беспорядочные мысли. - Право, сейчас я уже ничего не понимаю. Поездка в Батон Руж оказалась бесполезной. Я даже не могу точно сказать, почему был так уверен, что встреча с Гайлордом решит все проблемы.
Не успел он договорить, как дверь распахнулась, и братья, вздрогнув, как по команде, повернулись в ее сторону. На пороге появился Личфилд. С невозмутимым видом он прошествовал через комнату и, остановившись возле стола, аккуратно поставил на него большой серебряный поднос, нагруженный ломтями холодного ростбифа и ветчины, золотистыми бисквитами и большим куском аппетитного желтого сыра. Также абсолютно невозмутимо Личфилд произнес:
- Если вы еще не собираетесь спать, то, полагаю, вам стоит немного подкрепиться.
Только увидев содержимое подноса Морган понял, насколько он голоден, и, улыбнувшись слуге полной благодарности улыбкой, с волнением признался:
- Личфилд, я когда-нибудь говорил тебе, что скорее продам свою последнюю лошадь, чем разрешу тебе покинуть службу?
Личфилд опустил глаза и презрительно хмыкнул:
- Часто, сэр, особенно в тех случаях, когда вы бываете навеселе. - После чего, не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел из комнаты.
Еще несколько секунд в кабинете стояла тишина, а затем раздался оглушительный взрыв смеха, свидетельствующий о том, что братья уже пришли в себя после столь неожиданного визита. Спустя минуту, Доминик, схватив ростбиф, признался:
- Я теперь понимаю, почему ты так неустанно его восхваляешь...
Покончив с трапезой, Морган блаженно откинулся в кресле и неожиданно спросил:
- Ты когда-нибудь расскажешь мне, почему собирался ночевать в моем кабинете?..
Глава 19
- Ах, об этом! - устроившись поудобней в кресле, Доминик начал свой рассказ. - Вернемся к истории о грабителях и о желании мамы иметь в доме мужчину. Леони возражала. Но ты знаешь, что мама не успокоится, пока не устроит все по-своему.
В знак полного согласия Морган утвердительно кивнул головой и, удовлетворенный его реакцией, Доминик продолжал:
- Так вот, мама хотела, чтобы я находился в доме, а Леони - нет. И я решил не идти наперекор ни той, ни другой. Когда все ложились спать, я пробирался в кабинет и дремал здесь до рассвета, а затем потихонечку возвращался в большой Бонжур.
Зевнув, Доминик признался:
- Я рад твоему возвращению, потому что трудно сказать, сколько бы я так продержался. Кроме того, неизвестно, как скоро Леони обнаружила бы меня. Если бы она только узнала, что я коротаю здесь ночи, то съела бы мои бедные уши на завтрак.
- Ты думаешь, она этого не знает? - Лицо Моргана изображало самое искреннее удивление. В ответ Доминик состроил смешную гримасу.
- Не знаю. Я пытаюсь очень осторожно входить в дом, чтобы никто не услышал. Но иногда Леони бросает на меня такие взгляды, будто она знает все, и только делает вид, что ни о чем не подозревает, желая избежать войны с нашей мамой.