Страница 71 из 103
- Опять не знаете. Ну, значит, так и запишем. - Крепыш запустил пятерню в стриженую шевелюру и склонился над листком бумаги.
Он что, испугать ее хочет? Лизавета встала.
- Я могу идти?
Ее отпустили. Только типичный оперативник, тоже любитель грозного "значит", проводил ее свинцовым взглядом. Будто выстрелил вслед.
Саша Маневич дожидался в коридоре. Человек посторонний по недоумию решил бы, что журналист ждет, когда гостям надоест общаться с хозяевами и они освободят его кабинет. На самом деле Саша высматривал Лизавету. Он схватил ее за руку и утянул в дальний конец коридора.
Телевизионные коридорные тупики хороши тем, что там можно поговорить без свидетелей, хотя и у всех на виду.
Саша достал пачку "Лаки страйк", щелкнул зажигалкой.
- Ярослав говорит, что и твою квартиру разгромили точно так же?
Лизавета кивнула.
- А Савву отравили. И за мной следят. Теперь я это точно знаю! Тебе не кажется, что нас преследуют абсолютно целенаправленно? Причем делают это люди весьма могущественные. - Саша шумно затянулся.
Еще немного, и он вспомнит о протоколах Сионских мудрецов, масонской ложе "Великий Восток Франции" или розенкрейцерах. Лизавета не верила в тотальные заговоры и не любила "околозаговорные" разговоры.
- Ты говоришь как неуловимый Джо.
- Которого никто не ловит? - Саша покрутил сигарету, пуская красивые кольца дыма. - Но меня-то ловят. Я их вчера четко засек.
- Тебя опера допрашивали? Ты им о своих подозрениях рассказал? Лизавета заранее знала ответ, потому и не стала его дожидаться. - А что так?
- Зачем мне надо, чтобы они все испортили? Еще увезут с собой, для составления подробного протокола. Я их методы знаю! У меня сейчас и без них дел невпроворот. Мы же к Савве собирались. Он в Центре по лечению острых отравлений. Ты, между прочим, тоже не рассказала им о своих налетчиках!
- А ты откуда знаешь?
- Иначе бы не отпустили! - Саша много работал как криминальный репортер и, безусловно, знал повадки милиционеров. Они его не волновали; что Сашу действительно тревожило - так это серия происшествий. - Пойми, такого количества совпадений не бывает! - страстно произнес он и неожиданно скис: - Ладно, не будем спорить. Поговорим позже.
Лизавета оглянулась и увидела Ярослава. Начальник эфира умел ходить совершенно бесшумно, как и положено интригану. Маневич стоял лицом к коридору и первым заметил руководителя.
Ярослав пылал скорбным лицом.
- Да, ребята, такие вот дела...
Лизавета и Саша не поддержали начальника в его скорби. Эфирный ни чуточки не смутился.
- За то, что ты журналист, приходится платить. Я уже сообщил в Фонд защиты гласности. Пусть они тоже займутся этим делом. Если бывший мэр хочет отомстить, я этого так не оставлю... - Ярослав сжал кулаки, всем своим видом показывая, что собственных подчиненных в обиду не даст. - Я и о нападении на твою квартиру упомянул. - Он проникновенно заглянул Лизавете в глаза.
- Да не стоило, чего там!
- Как это "не стоило"! Как это "не стоило"! Мы - четвертая власть, мы должны защищаться, когда на нас нападают! - Ярослав, как всегда, превратил собственные происки в дело общегосударственной важности. - Да и милиция серьезнее к нам отнесется. Вы не исчезайте пока. Лады?
Журналисты дружно кивнули. Начальник плавно развернулся на каблуках и удалился так же бесшумно, как и подошел.
Глядя ему вслед, Лизавета размышляла о происходящем. Должно же быть какое-то объяснение всем этим странным событиям последних дней. Если обыски (а оба места происшествия выглядели точь-в-точь как после обыска) связаны с их бурной деятельностью по поводу смерти Леночки и парламентского толстяка, то им впору насторожиться. Но почему на сей раз эти безжалостные люди действуют столь осторожно? На минутку поверив, что вокруг них засуетились "педагоги из школы двойников", что все происшествия - убийства, нападение на психолога, яд в Саввином стакане - дело рук одной и той же банды, Лизавета не могла уразуметь, почему они добреют день ото дня. Начали с изощренного убийства. Использовали - если использовали - редкий яд. А потом вдруг стали добрыми и примитивными! Кокошкина недобили, грубо искали что-то у нее дома, а потом на студии. Только что они искали? У нее? В голове мелькнула смутная догадка, но Лизавета решила сначала все проанализировать, а потом уж делиться с Сашей и Саввой. В противном случае мальчики тут же примутся "ломать дрова". Пока лучше помалкивать.
Саша Маневич докурил сигарету, и они отправились к Савве в больницу.
ЯБЕДА
Петербургский Центр по лечению острых отравлений с некоторых пор работает на полную мощность. Когда-то были десятки пациентов, потом сотни, теперь - тысячи отравленных. И все нуждаются в госпитализации.
Все это не потому, что в городе бушует шайка злобных отравителей. Нет, конечно, преступлений много, криминальные отравления по нынешним временам не сенсация. То председателю круглого стола предпринимателей и его секретарше в чай соли подсыплют, и не обычной сольцы, шутки ради, а соли какого-нибудь металла потяжелее. Или молодая жена решит подкормить мышьяком престарелого, когда-то знаменитого и богатого, а теперь больного и стремительно беднеющего мужа-артиста. Или внучек бабушке в кашку серных спичек намешает.
Но это все - любительщина, дилетантизм. Серьезных конкурентов проще устранять при помощи взрывчатки. А нелюбимых жен и мужей, соперников в любви и зажившихся родичей в наши дни если и устраняют, то с помощью ножа и топора.
Яд, особенно бытовой, штука ненадежная. Того и гляди с дозой ошибешься или стаканы перепутаешь. Поэтому убийцы перешли на холодное и огнестрельное оружие. Благо на рынке можно прикупить что угодно. Хоть базуку. Хоть миномет.
И все же, несмотря на то, что новое поколение убийц выбирает не цианид и не мышьяк, каждый, даже если он не наследник престола или финансового магната, может претендовать на честь быть отравленным. В опасности и кесарь, и слесарь. И уже не звучат анахронизмом слова "Отведай и ты из моей чары". В конце двадцатого века в России легко отравиться кильками, но и водкой тоже можно.