Страница 72 из 103
Лизавета и Саша без труда нашли Савву. Он лежал не в отдельной палате, как предприниматель от психологии, а в трехместной - правда, вполне современной, с хорошими кроватями и хорошим оборудованием. По крайней мере, стойки для капельниц были явно западноевропейских кровей, тумбочки не традиционно обшарпанные, а белье свежее. Вероятно, Центр некогда включили в список медицинских заведений, достойных получения гуманитарной помощи. Вот она-то и придала старым, впрочем, аккуратно отремонтированным стенам некоторый лоск. Врачи в Центре, по слухам, тоже работали по мировым стандартам.
Словом, Савва не имел морального права жаловаться. Тем не менее он лежал на койке у окна с лицом Чайлд Гарольда, заброшенного судьбой-злодейкой в убогий лазарет вместо султанского сераля. Заметив гостей, он слабенько улыбнулся и еле заметно кивнул.
А вот его соседи были приятно удивлены, увидев воочию красивую ведущую теленовостей.
- Это же надо, он и вправду с телевидения, - гаркнул лежавший под "искусственной почкой" бравый пилот - от вены на его левой руке к огромному черному ящику тянулась тоненькая трубочка. Лизавета, как-то делавшая сюжет о проблемах тех, кто постоянно нуждается в очищении крови из-за почечной недостаточности, знала, что это аппарат для гемодиализа. - Надо же, а я не при параде. Черт дернул именно дагестанского купить, хотя этикетка и показалась подозрительной. - Пилот бережно дотронулся до прозрачного шланга, по которому отсасывался яд, попавший в крепкий организм летчика вместе с коньячком подвального разлива.
Не придавая значения тому, что гости пришли не к нему, а к соседу по палате, пилот принялся рассказывать свою горестную историю.
Неделю назад он решил расслабиться вместе с давним другом встретились случайно в аэропорту Пулково. Встретились, купили коньячку. Итог - один на больничной койке, другой на погосте. Впрочем, летчик, чудом выживший после дегустации (просто потому, что выпил за дружбу чуть меньше), ничуть не унывал. Сразу бросалось в глаза его жизнелюбие. Он и впредь, несмотря ни на что, будет пить и покупать выпивку незнамо где.
- Самое смешное, мне наши рассказали, милиция потом этот ларек проверила - все чисто, никакого бодяжного коньяка, и водка как слеза! Вот невезуха! - закончил он рассказ.
Журналисты, уже уставшие снимать сюжеты о работе подпольных винно-водочных заводиков, предупреждать граждан о большом количестве подделок, в том числе опасных для жизни и здоровья, и призывать к бдительности, переглянулись. Перед ними лежала живая иллюстрация к грустной повести о том, что сколько ни призывай русака требовать сертификат качества, он все равно покупает водку просто так. Саша Маневич не удержался и дал совет:
- В следующий раз будьте внимательнее.
- Да уж, с полустертой наклейкой покупать не буду! - согласился пилот и тут же переключился на Лизавету: - А вы в жизни совсем не такая, как на экране. Высокая... - Было видно, что он любитель женщин вообще и женщин с ростом за метр семьдесят в особенности.
- Да, камера чуть меняет человека, - вежливо ответила Лизавета.
Узнающих ее телезрителей можно было разделить на три категории - на тех, кто считал, что в жизни она лучше, чем в телевизоре; на придерживающихся прямо противоположной точки зрения; и на тех, кто уверял, что и там и там она одинаково хороша или плоха. Лизавета ни с кем не спорила и для каждого находила вежливый, но стандартный ответ.
- А вот скажите, вы там наизусть шпарите? - Летчик явно настроился на длинное и подробное интервью.
- Нет, у нас есть специальный аппарат, телесуфлер, вроде вашего автопилота. - Лизавета перевела название телемашинки на доступный летчику язык.
- А, я так и думал. А слова...
На третий традиционный вопрос телезрителей Лизавета ответила раньше, чем летчик успел договорить:
- Тексты я пишу сама, а информацию мы получаем от разных агентств.
Она уже приготовилась рассказывать, что такое агентства, но вмешался болящий Савва. Он, еще минуту назад такой недвижимый, такой страдающий, зашевелился, привстал и скомандовал:
- Давайте выйдем в коридор, поговорить надо.
Правда, в коридоре Савва опять вспомнил, что в больнице следует болеть. Скривившись, он прислонился к подоконнику и далее говорил тихим голосом, который вполне подошел бы для озвучивания партии умирающего лебедя.
- Спасибо, что навестили.
- Что ты! Не стоит! Это наш святой долг и почетная обязанность! Саша попытался разбудить Саввино чувство юмора.
Савва устало прикрыл глаза, давая понять, что он ценит столь трепетное отношение коллег к их обязанностям.
- Ну, какие новости?
- Да особо никаких, вот кабинеты разгромили. Ярослав даже милицию вызвал...
Саша Маневич не успел договорить. Чайлд Гарольд, погруженный в собственные беды, перебил его, задав очередной вопрос:
- А про меня что говорят?
- Да особо ничего. - Саша незаметно дотронулся до Лизаветиного плеча - мол, молчи.
- Совсем ничего? - Савва возвел глаза к потолку.
- Говорят, что отравился...
- Отравился? Вот просто отравился! - В голосе больного звенела горечь, он страдал от несовершенства мира, не сумевшего понять и осознать. - Значит, просто отравился...
- Да, сейчас же бодяги до фига продают, а ты - любитель пропустить рюмочку, - невозмутимо продолжал Саша. - Нет, все тебе очень сочувствуют, желают скорейшего выздоровления, собираются навестить...
- Навестить... - печальным эхом откликнулся Савва.
- Завтра, наверное, Лидочка придет со Славиком Гайским...
- Лидочка, со Славиком... - уже едва слышно произнес Савва.
- Да не переживай ты так! - Саша, оторопев, принялся успокаивать друга. Но тот неожиданно пришел в себя.
- Отравился! - Савва скорчил страшную рожу. - Вы меня за идиота держите?! Отравился! Рюмочку пропустил! Меня отравили. По-настоящему. Пред-на-ме-рен-но. - Последнее слово он произнес по слогам. - А вы, товарищи называется! Врачи и те подтверждают...
- Что они подтверждают?
- Что это не просто алкогольное отравление. Они уже провели гемосорбцию...
- Уголька активированного, что ли, дали? - подала голос Лизавета.
- Нет, что-то другое, - сразу завял Савва. Он почему-то тушевался в разговорах с Лизаветой, особенно последнее время.