Страница 32 из 48
- Какими еще камнями? - вполголоса обратился Василий к Беовульфу. - Или это тоже поэтическая метафора?
- Ну, одна каменюка-то здесь есть, - Беовульф указал на булыжник посреди поляны, неподалеку от того места, где они расположились. - Очень кстати, поставим на него бутыль, чтоб не падала.
Беовульф опустил на траву мешок с остатками провизии, Василий подхватил полупустую бутыль и подошел к булыжнику - он был большой, чуть не в половину человеческого роста.
- А я хотел бы, чтобы на моей могиле стоял такой камень, - задумчиво произнес Грендель, подойдя к Василию. - И чтоб не заросла к нему тропа...
- Как вы сказали? - подскочил на месте Дубов. - Не заросла тропа?!
- А что? - удивился Грендель. - Это ж обычный поэтический образ.
- А ну тебя с твоими поэтическими образами, - проворчал Беовульф. Давайте лучше подкрепимся.
- А и правда, подкрепиться нам не помешает, - вдруг успокоился Василий. -- Непременно нужно подкрепиться, чтобы своротить этот булыжник!
- Зачем? - изумился Грендель. - Насчет могилы это ж я так, для поэзии, понимаете ли...
- Ну что вы, дорогой Грендель, - рассмеялся Василий, - я надеюсь, что этот камень в качестве могильного вам не понадобится еще долго-долго. Но под камнем скрывается подземный ход.
- Как? Почему? - чуть не в один голос воскликнули оба рыцаря.
- На отгадку меня натолкнули ваши вдохновенные строки, господин Грендель, - сказал Дубов.
- Какие - "Я видел чудное виденье"?
- Нет-нет, самые последние. Насчет памятника, к которому не зарастет народная тропа. А протоптанные тропинки имеют привычку очень долго не зарастать, даже если по ним никто не ходит. Вот, гляньте сюда.
Действительно, если внимательно приглядеться, то в пожелтевшей траве можно было заметить извилистую ложбинку, заросшую менее густо, чем вся поляна, и не столько обычной травой, сколько подорожником. Ложбинка начиналась возле булыжника и вела в сторону ручья, теряясь в прибрежном ивняке.
- Ну, вы, боярин Василий, даете! - выдохнул Беовульф.
- Просто я детектив, - скромно ответил Дубов. - В смысле, частный сыщик. Моя работа - все примечать и делать выводы.
- Ну так за работу! - взревел Беовульф и принялся засучивать рукава.
- Погодите, дождемся сумерек, - остановил его Василий. - Если нас заметят, то все пропало.
- Ах, как это поэтично! - мечтательно вздохнул Грендель. - Если вернемся, то я непременно выкопаю себе из хижины какой-нибудь подземный ход.
***
Надя хотела еще раз встретиться и поговорить с Александром, но тот будто сквозь землю провалился. Лишь королевский ключник мог сообщить, что Его Величество изволил выйти прогуляться.
- Как, по болоту?! - изумилась Надя. - Но для чего?
- По своим делам, - загадочно ответил ключник.
Чаликова поняла, что тот кое-что знает о "своих делах" короля, но рассказывать о них отнюдь не желает.
Лишь ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к болоту, к Наде в комнату явился Теофил с известием, что король возвратился и просит Перси пожаловать к себе.
Его Величество принял Чаликову в стареньком, но уютном домашнем халате, а над камином с потрескавшимися изразцами была на веревках аккуратно развешана верхняя одежда.
- Вот проверял, не сошла ли вода, - пояснил Александр.
- Ну и как?
- Все в порядке. Так что можете ехать спокойно.
- Куда? - несколько удивилась Надя.
- Ну, вы же не останетесь в одном доме с людоедом, - также несколько удивился Александр. - Я вам дам лошадей и письмо... да хоть к Беовульфу, там-то вы будете в безопасности.
- Увы, - покачала головой Чаликова, - я никуда не должна отсюда отлучаться. Если все пройдет благополучно, то завтра Василий... то есть боярин Василий должен будет заехать за мной, и мы вместе отправимся в Царь-Город.
- И вы сознательно подвергаете себя опасности быть съеденной?
- Мне почему-то кажется, что людоед здесь не останется. Да и людоедством он занимался больше от скуки, не имея возможности отсюда выбраться.
- Не думаю, - покачал головой король. - А впрочем, как знаете.
- Да, я тоже в этом не уверена, - кивнула Чаликова, - и более того, у меня есть предчувствие, что именно нынешней ночью нас ждет весьма драматическая развязка всей этой истории.
- Возможно, - улыбнулся король.
- Ваше Величество нынче как-то очень веселы и оживленны, - заметила Надя. - Такими я вас в первый раз вижу.
- Ну, это от того что наконец-то сошли воды и восстановилась связь, немного смутился король. - У нас тут не так много причин для веселья, вот и радуемся всяким, на первый взгляд, мелочам.
- Да, конечно, Ваше Величество, - с пониманием покивала Надя, а про себя подумала: "Нет, здесь что-то иное..."
Однако развивать эту тему Надя не стала, а заговорила совсем о другом, что ее также немало занимало:
- Ваше Величество, вот тут мне показались довольно необычными имена ваших подопечных. Они что, все "косят" под известных поэтов и мыслителей?
- Я не совсем понял, Наденька, что вы подразумеваете под словом "косят", но они это делают безо всяких злых умыслов, - ответил Александр. Подозреваю, что их собственные имена звучат, по их мнению, недостаточно благозвучно для столь одаренных личностей, вот поэтому...
- Ну, Диогена я знаю, - стала Надя загибать пальцы, - Сафо знаю, Данте знаю, а вот кто такая была донна Клара?
- Как, вы не слышали о ней? - изумился Александр. - Это же прославленная испанская поэтесса Клара де Гонсалес, которую Святая Инквизиция сначала чуть было не сожгла на костре как ведьму, а спустя сто лет канонизировала как святую.
- Увы, до нашей глухомани ее имя еще не дошло, - с сожалением вздохнула Чаликова. - Да и я вообще-то специализируюсь на более древней словесности.
Это, было, конечно же, не совсем так - Надя неплохо разбиралась и в словесности не столь древней, но с одним уточнением: в словесности своего мира. Раздвоение реальностей (или, по гипотезе доктора Серапионыча расщепление Земли на две "параллельных") произошло где-то в XII - XIII веке, и поначалу обе действительности были тесно связаны между собою. Но затем эти связи стали понемногу ослабевать, и Горохово Городище близ Кислоярска (иначе - Холм Демонов близ Царь-Города) оставалось одним из немногих, если не единственным местом на Земле, где еще можно было "перепрыгнуть" из одного мира в другой. К таким выводам пришла историк Хелен фон Ачкасофф, участвовавшая в самой первой экспедиции в параллельный мир, где она исследовала Царь-Городские архивы и установила, что там содержатся сведения об именах и событиях весьма древних, а чем ближе к нашему времени, тем их становилось меньше. Так что не удивительно, что в замке Александра были в ходу такие имена как Сафо, Диоген или Данте.