Страница 31 из 48
- То есть, как я понял, подземные ходы обычно заканчиваются возле реки, перебил Василий, почувствовав, что Грендель может читать до вечера. А разомлевший от вина Беовульф умиленно слушать.
- Ну да, это я и хотел сказать, - вздохнул Грендель.
- Откуда здесь река! - с досадой махнул рукой Беовульф. - Тут до ближайшей реки сотня верст, а по этим ручейкам только игрушечные кораблики пускать.
- Да уж, тут на лодке не уплывешь, - согласился Василий и вдруг хлопнул себя по лбу: - Постойте! Ведь этому ходу, как и замку, около двухсот лет!
- Да, ну и что? - удивились его спутники.
- А то, что раньше тут были густые леса, которые Григорий вырубил, так что осталось одно название - Белая Пуща. И здесь вполне могла протекать речка, пускай и не слишком широкая, но все же пригодная для малого судоходства.
- Может, и была, - прогудел Беовульф, - да как леса вырубили, так вся и пересохла.
- А что если этот ручеек, откуда мы пьем воду - это и есть бывшая река? - в радостном возбуждении потер руки Василий.
- А ведь точно! - воскликнул Грендель. - Я еще обратил внимание, что сам ручеек узкий и мелкий, а пойма широкая.
- Ну что же, друзья мои, - подытожил Дубов. - стало быть, наша ближайшая задача - исследовать тот берег ручья, что ближе к замку. Не скажу, что уверен в успехе, однако пока что это наш единственный шанс!
***
Князь Григорий сидел за столом у себя в кабинете с обернутой вокруг головы тряпкой, которую он время от времени промокал в кастрюле с горячей водой. Но это не очень помогало - боль в голове с каждым часом становилась все сильнее. И так было каждый год в этот самый день - князь знал, что ему предстоит долгая бессонная ночь, и только к утру боль пройдет.
Князь даже обрадовался, когда дверь приоткрылась и к нему в кабинет вкрадчивой походкой втек барон Альберт - оставаться наедине с болью становилось все нестерпимей.
Князь Григорий с трудом выдавил из себя ухмылку:
- Ну, что новенького?
- Все меры предосторожности принимаются, - бодро заговорил глава тайного приказа. - Так что не извольте беспокоиться, Ваша Светлость, никто вас ни днем, ни ночью не потревожит.
- Рад слышать, - поморщился князь. - А скажи мне, что это за толпа баб собралась нынче у ворот? Они там так галдели, что даже у меня слышно было.
- А, так это соискательницы мест в гареме Его Величества Султана, расплылся в сладкой улыбочке барон. - Такие девушки...
- Погоди, какие еще девушки? - перебил князь Григорий. - Я же просил десять штук, а их там, наверно, чуть не сотня?
- Двести тридцать две, - заглянул к себе в записи Альберт. - Но мы отобрали из них двадцать восемь достойнейших, дабы уже из их числа выбрать десять самых лучших.
- И откуда их столько? - удивился князь.
- Сами набежали, едва прослышали о гареме! - радостно подхватил барон. - Извините, Ваша Светлость, если у вас ко мне нет других дел, то я побегу.
- Куда это ты так торопишься? - передернулся князь Григорий.
- Да я ж вам объяснял - второй черед состязаний. Прошедшие отборочную часть двадцать восемь девушек будут без верхней одежды исполнять белопущенские народные пляски. Не желаете ли поглядеть на них лично?
- Нет, не желаю, - отрезал князь. - Ну ладно, ступай. Или нет, погоди. Сколько, ты сказал, было соискательниц?
- Двести тридцать две, - снова глянул в записи Альберт.
- Одного не пойму, - вздохнул князь Григорий. - Ну кажется, я создал для своих подданных самолучшие условия - радоваться надо, а они готовы отправиться наложницами к султану, лишь бы подальше от Белой Пущи. Ну скажи, существует ли после этого человеческая благодарность?
- Жизнь у народа трудная, - осторожно заметил барон.
- Я уже объяснял, что это временные трудности, - на минуту забыв о боли, вдохновенно заговорил князь Григорий, - вызванные кознями наших унутренних врагов и унешних недоброжелателей. И я обещал, что наш народ будет жить плохо, но недолго. Зато завтрашний день будет наш!.. - Не договорив, князь стиснул клыки, чтобы не застонать от накатившего приступа. И, справившись с болью, продолжал: - И нашлось двести тридцать две бабы...
- Двести двадцать пять, - уточнил Альберт. - Три бабы на проверку оказались мужиками.
- Еще того лучше, - проскрипел князь. - Уже и мужики всякий стыд потеряли. Да, подраспустили вы мой народ, подраспустили. Ну ничего, завтра я самолично займусь его воспитанием... Так что же вы сделали с теми тремя лже-девками?
- Прогнали взашей, - хмыкнул барон. - А чего с ними возиться!
- Ну и дураки, - прикрыв глаза, ответил князь Григорий. - Ладно, беги, не буду тебя задерживать. - И когда Альберт выскользнул из кабинета, задумчиво повторил: - Дураки...
***
Боярин Василий, рыцарь Беовульф и поэт-оборотень Грендель медленно продвигались вдоль ручья и внимательно осматривали его ближайшие окрестности, обращая внимание на всякую мелочь, могущую навести на следы потайного хода.
- А был ли он, в природе, этот подземный ход? - спросил, наконец Беовульф.
- Ну конечно, был, - уверенно заявил Грендель. - Я сам столько раз о нем слышал!
- Если есть вход в конюшню, то должен быть и выход, - добавил Василий. Он то и дело поглядывал на солнце, которое неумолимо клонилось к закату. Но, по имеющимся сведениям, уже несколько десятилетий никто этим ходом не пользовался.
- Ну, тогда уж точно не найдем! - безнадежно прогромыхал Беовульф. Такие дела с наскоку не делаются.
- Поищем хотя бы до заката, а тогда уж придется отправляться восвояси, вздохнул Грендель.
- В таком случае у нас будет еще целый год на поиски, - оптимистично заметил Василий. - Привлечем науку, а то и колдовство... Жаль, Кузьку с собой не прихватили. С его чутьем было бы больше шансов что-нибудь найти.
- А давайте передохнем, - предложил Беовульф. - Тут полянка что надо!
- Но ненадолго, - сказал Дубов, бросая мимолетный взор на все опускающееся солнце.
- Красивое место, - окинул Грендель полянку взглядом художника. - И эта рощица вдали... Роняет роща желтый свой убор...
- Ну, начинается, - хохотнул Беовульф. - Тебе бы к нашему королю Александру, на его поэтические ристалища!
Но Грендель ничего не слышал - на него накатило вдохновение:
- О поле, поле, кто тебя усеял мертвыми камнями?..