Мирные действия

– Да, конечно, – тихо сказала Катриона.

– Тогда хорошего вам вечера. – Он дружелюбно откозырял и, выйдя через садовые ворота, исчез в узком проеме между зданиями.

Марсия изумленно покачала головой. – И где Форкосиганы находят таких людей?

Карин пожала плечами. – Я думаю, у них самые сливки Империи.

– Так поступают многие высшие форы, но у них нет Пима. Или Матушки Кости. Или…

– Я слышала, что Пима рекомендовал лично Саймон Иллиан, когда был главой СБ, – сказала Карин.

– О, понимаю. Ловко. Это все объясняет, Рука Катрионы непроизвольно потянулась к жакету, в котором был спрятан этот приковывающий внимание кремовый конверт, но к большому разочарованию Карин, она не достала его и не распечатала. Она явно не станет его читать на глазах у своих незваных гостей. Значит, было время убираться.

Карин поднялась на ноги. – Катриона, большое вам спасибо. Вы мне помогли больше, чем кто-либо… – продолжение фразы в моей собственной семье ей удалось проглотить. Было бессмысленно нарочно выводить из себя Марсию, раз она оказала ей эту неохотную и небольшую, но все же поддержку против создаваемым родителями препятствий. – И я абсолютно серьезно говорила об изменениях внешнего вида масляных жуков. Позвоните мне, как только сделаете что-то.

– Кое-что будет у меня уже завтра, обещаю вам. – Катриона проводила сестер до ворот, и закрыла их за ними.

В конце квартала их поджидал Пим, прислонившийся к дверце к припаркованному у обочины бронированного лимузина.

– Она его прочитала ? – спросил он с тревогой.

Карин пихнула Марсию.

– Ну не у нас же на глазах, Пим – сказала Марсия, закатывая глаза.

– Уф. Проклятье, – Пим уставился на мозаичный фасад дома Лорда Аудитора Фортица, полускрытый за деревьями. – Я надеялся… Черт!

– Правда, как же дела у Майлза? – спросила Марсия, проследив его взгляд и вызывающе приподняв голову.

Пим рассеянно поскреб затылок. – Ну, его больше не тошнит и он прекратил стонать. Теперь он принялся бродить по дому, что-то бормоча себе под нос, пока его ничего от этого не отвлечет; я бы назвал это жаждой действия. То, как он взялся за проблемы с канализацией, было просто пугающе. С моей точки зрения, понимаете?

Карин понимала. В конце концов, куда бы Майлз ни сбежал, Пим должен будет следовать за ним. Неудивительно, что весь обслуживающий персонал в доме Майлза наблюдал за его романом затаив дыхание. Она представила разговор «на кухне» «Бога ради, не мог бы кто-то затащить этого паршивца в постель, пока он не сделал нас такими же одержимыми, как и он сам?». Ладно, нет, большая часть служащего Майлзу персонала достаточно долго пробыла под его чарами, и они, наверное, не выразят это в столь резких словах. Но держу пари, скоро может дойти и до этого.

Пим отказался от бесполезного наблюдения за домом госпожи Форсуассон и предложил сестрам подвезти их. Марсия, возможно предвидя в будущем родительский перекрестный допрос, вежливо отказалась за обеих.. Пим уехал. Вслед за своим персональным куратором Карин направилась в противоположную сторону.

***

Катриона медленно вернулась к садовому столику и снова села. Она достала конверт из левого внутреннего кармана жакета, и повертела его в руках, внимательно разглядывая. У кремовой бумаги был внушительный вес и плотность. На откидном клапане на задней стороне конверта было сделано тиснение в виде эмблемы Форкосиганов, глубоко выдавленной в толстой бумаге. Не оттиснуто машиной, а сделано чьей-то рукой. Его рукой. Это было сделано в самом высоком из возможных форских стилей, более формальном, чем даже восковая печать: обмакнув большой палец в красно-бурые чернила, он провел им по тиснению, и краска заполнила неровности и выявила рисунок тиснения. Она поднесла бы конверт к носу, но если бы и остался какой-то аромат от его прикосновения, он был слишком слабым, чтобы его почувствовать.

Она вздохнула, предчувствуя изнеможение, и аккуратно открыла конверт. Как и адрес, лежащий внутри лист был исписан от руки.

Дорогая госпожа Форсуассон, начиналось письмо, я сожалею о случившемся.

Это – одиннадцатый вариант письма. И все они начинались с этих нескольких слов, даже та ужасная версия в стихах, так что, полагаю, это предложение в тексте останется..

Ее мысли внезапно перехватило – как перехватывает дыхание. Целое мгновение она могла думать лишь о том, кто же выбрасывает его мусорную корзину, и можно ли было бы этого человека подкупить. Скорее всего, Пим – и, вероятно, нет. Встряхнув головой, она отогнала эту картину и продолжила чтение.

Вы как-то попросили меня никогда не лгать Вам. Хорошо, пусть так. Я скажу Вам теперь всю правду, даже если это не самая лучшая или разумная вещь, и к тому же недостаточно для меня унизительная.

Я пытался украсть Вас, заманить в засаду и взять в плен – потому что считал, что никогда не смогу этого заслужить и мне этого никогда не будет даровано. Вы – не корабль, который можно угнать, но я не мог думать ни о каком другом плане, кроме как прибегнуть к уловкам и неожиданности. Хотя я не рассчитывал на столь большой сюрприз, как тот, что случился за обедом. Это была революция, которая началась преждевременно, поскольку идиот-заговорщик взорвал свой тайный склад с боеприпасами и каждый мог прочитать его намерения прямо на небе. Иногда такие несчастные случаи заканчиваются рождением новой нации, но гораздо чаще – ужасно, повешениями и казнями. И изгнанниками, которые скрываются в ночи. Я не могу сожалеть, что попросил Вас выйти за меня замуж – это было единственным верным действием во всех этих взрывах и разрушениях – но я был просто ненормальным, попросив Вас об этом столь дурно.

Если я и скрывал свои намерения от Вас, то по крайней мере приличия требовали от меня сохранить мою тайну и от других людей, пока Вы не получили тот год отсрочки и покоя, который просили. Но я испугался, что Вы сами выберете кого-то другого.

Ради бога, что он там навоображал – какого такого другого она могла себе выбрать? Ей никто не был нужен. О Формонкриеве и говорить не стоило. Байерли Форратьер даже не притворялся, что его намерения серьезны. Энрике Боргос? Б-р-р… Майор Замори – ну, в общем, Замори казался достаточно любезным. Но скучным.

Она задумалась, когда же «не скучный» стало ее основным критерием в выборе супруга. Может быть, где-то минут через десять минут после того, как она в первый раз встретила Майлза Форкосигана? Черт бы его побрал, он разрушил ее вкусы. И суждения. И… и…

Она продолжила чтение.

Так что я использовал сад как уловку, чтобы подобраться к Вам поближе. Я преднамеренно и сознательно придал своей ловушке вид Вашего сокровенного сердечного желания. Об этом я более чем сожалею. Я стыжусь.

Вы полностью заслужили возможность расти. Я хотел бы притвориться, что не предвидел конфликта интересов в том, чтобы именно я дал Вам некоторые из подобных возможностей, но это было бы еще одной ложью. Но я сходил с ума, наблюдая, как Вы ограничивались крошечными шагами, когда Вы могли обгонять время. Ведь в жизни для этого обычно бывает лишь недолгий звездный час.

Я люблю Вас. Но я страстно желал прежде и жажду теперь намного больше, чем ваше тело. Я хотел обладать силой ваших глаз, их способностью видеть ту красоту, которой пока еще нет, и извлекать ее в реальный мир из небытия. Я хотел получить честь вашего сердца, которое не заставили сдаться самые мерзкие ужасы тех суровых часов на Комарре. Я хотел вашу храбрость и вашу волю, вашу осторожность и безмятежность. Думаю, мне была нужна ваша душа, а желать такого – это слишком.

Потрясенная, она отложила письмо. Только сделав несколько глубоких вдохов, она принялась за него снова.

Я хотел отдать Вам победу. Но истинная природа успеха в том, что его нельзя отдать. Его надо взять, и чем хуже были шансы и чем ожесточеннее сопротивление, тем большая это честь. Победа не может быть подарком.

Но подарки могут быть победами, не так ли? Именно это Вы сказали. Сад мог быть вашим подарком, приданым вашего таланта, способностей, мечты.