Мирные действия

Рене справился с причиненной болью и улыбнулся в ответ на этот явный жест милосердия. – Спасибо, Майлз. Но не думаю…

– Ох, Татия, конечно, вам надо пойти, – вмешалась Оливия, сжимая руку своей давней подруги. – Майлз наконец-то покажет нам свою возлюбленную. Пока ее видела только Карин. Мы все просто умираем от любопытства.

Рене поднял брови. – Ты, Майлз? Я думал, ты старый холостяк, как твой кузен Айвен. И уже женат на своей работе.

Майлз состроил свирепую гримасу Оливии и ответил на реплику Рене. – У нас с работой случился развод по медицинским показаниям. Оливия, где ты взяла эту идею относительно госпожи Форсуассон – знаешь, Рене, она работает для меня как парковый дизайнер, но она племянница лорда Аудитора Фортица, мы познакомились на Комарре, она только недавно овдовела и конечно же не… не готова для роли чьей-то возлюбленной. Там будут еще и лорд Аудитор Фортиц и госпожа профессор, так что это все семейный праздник, и ничего такого не соответствующего положению.

– Чьему положению? – спросила Марсия.

– Катрионы, – сорвалось с его губ прежде, чем он смог удержаться. Все четыре прекрасных слога.

Марсия усмехнулась ему безо всякого раскаяния. Рене с женой посмотрели на друг друга – ямочки на лице Татии обозначились на секунду, а Рене многозначительно наморщил губы.

– Карин сказала мне, что лорд Марк сказал ей, что ты ей сказал, – невинно объяснила Оливия. – И кто в таком случае солгал?

– Никто, черт возьми, но… но… – он сглотнул, и приготовился пройти через это еще раз. – Госпожа Форсуассон – она… она… – почему с каждым разом это становилось тяжелее произносить, а не наоборот? -… находится в формальном трауре по своему покойному мужу. Я собираюсь объясниться с ней, когда для этого придет время. Пока оно еще не пришло. Так мне нужно ждать. – Он скрипнул зубами. Рене сидел теперь, опершись подбородком на руку и прикрыв пальцем губы, его глаза блестели. – А я ненавижу ждать, – выпалил Майлз.

– О, – сказал Рене. – Вижу.

– А она тоже влюблена в вас? – спросила Татия, кинув украдкой любящий взгляд на своего мужа.

О боже, Форбреттены были влюблены друг в друга не меньше, чем Грегор с Лаисой, и это после трех лет брака! Матримониальный энтузиазм был чертовски заразным. – Я не знаю, – признался Майлз чуть тише.

– Он сказал Марку, что он ухаживает за ней тайно, – объяснила Марсия Форбреттенам. – В тайне от нее. Мы с сестрами все еще пробуем понять, что это означает.

– Весь город в курсе моих частных разговоров? – прорычал Майлз. – Я придушу Марка.

Марсия подмигнула ему с деланной невинностью. – Карин узнала от Марка. Я – от Айвена. Маме рассказал это Грегор. А Па узнал все от Пима. Знаешь, Майлз, если ты хочешь сохранить это в тайне, то зачем рассказываешь об этом всем и каждому?

Майлз набрал воздуху в грудь.

Но в эту секунду графиня Форбреттен произнесла нарочито застенчиво, – Спасибо, лорд Форкосиган. Мы с мужем будем рады посетить ваш званый обед. – Она улыбнулась ему, показав ямочки на щеках.

– Добро пожаловать. – выдохнул он – Вице-король с супругой вернутся с Зергияра? – спросил Майлза Рене с оттенком вежливого любопытства.

– К этому вечеру – нет. Хотя весьма скоро. Но это мой собственный прием. Мой последний шанс получить особняк Форкосиганов полностью в свое распоряжение, прежде чем его займет этот бродячий цирк. – Конечно, он ждал возвращения родителей, но быть «хозяином дома» в последние несколько месяцев было довольно… приятно. Кроме того, представление Катрионы графу и графине Форкосиган, ее предполагаемым будущим тестю и теще, Майлз собирался срежиссировать с предельной тщательностью.

Пожалуй, на сегодня его светские обязанности были выполнены. Майлз с определенным достоинством встал, попрощался с каждым и вежливо предложил Марсии и Оливии подвезти их. Оливия осталась со своей подругой-графиней, но Марсия поймала его на слове.

Когда Пим открыл перед ним заднюю дверцу лимузина, Майлз поглядел на своего оруженосца с подозрением. Он всегда приписывал сверхъестественные способности Пима к коллекционированию сплетен, столь ценные с учетом новой должности Майлза, его прежнему опыту работы в СБ. Майлз не до конца осознавал, что Пим мог ими меняться. Пим, заметив этот взгляд, но не зная его причины, вел машину чуть мягче чем обычно, но, казалось, ничем иным не отреагировал на неудовольствие своего лорда.

Сидя на заднем сиденье лимузина вместе с Марсией, пока машина отъехала от Дома Форбреттенов и спускалась вниз к Звездному Мосту, Майлз всерьез подумывал о том, чтобы задать ей хорошую головомойку за то, что она высмеяла его отношение к Катрионе на глазах у Форбреттенов. Он теперь был Имперским Аудитором, божьим – или, по крайней мере, императорским – соизволением. Но тогда ничего бы больше от нее не узнал. Он сдержал себя.

– Как Форбреттены держатся, на твой взгляд? – спросил он ее, Она пожала плечами. – Делают хорошую мину при плохой игре, но я думаю, что они сильно потрясены. Рене полагает, что он скорее всего проиграет дело и потеряет графство и все с ним.

– И я сделал такой вывод. Но он действительно проиграет, если не приложит больше сил, чтобы сохранить его. – нахмурился Майлз.

– Он ненавидит цетагандийцев с тех пор, как его отец погиб в войне за Ступицу Хеджена. Татия говорит, что его пугает одна только мысль о том, что в нем есть что-то от цетагандийцев. – Помолчав мгновение, она добавила, – Думаю, и ее это тоже немного пугает. Я подразумеваю… теперь мы знаем, почему эта ветвь Форбреттенов внезапно проявила такой необычно сильный музыкальный талант после Оккупации.

– Я тоже вижу эту связь. Но она, кажется, держится за него. – Ужасно думать, что это несчастье могло разрушить брак Рене так же, как и его карьеру.

– Это было и для нее тяжело. Ей нравится быть графиней. Оливия рассказывает, что когда они вместе учились в школе, другие девочки иногда из зависти делали гадости Татии. То, что Рене выбрал ее, было все равно что подняться на ступеньку наверх, и все остальные это видели, да еще у нее такое великолепное сопрано. Она обожает его.

– Ты думаешь, их брак выстоит? – спросил он обнадеживающе.

– Гм…

– Гм…?

– Все это началось, когда они собирались завести младенца. И они пока этого не сделали. Татия… не говорит об этих вещах. Она может болтать обо всем прочем, но только не об этом.

– О. – Майлз попробовал сделать вывод, что это значило. Звучало не очень обнадеживающе.

– Оливия – почти единственная из старых друзей Татии, которые навещают ее теперь, когда это стало известным. Даже сестры Рене притворяются, что уехали за город, хотя по противоположным причинам, я полагаю. Похоже, что никто не хочет посмотреть ей в глаза.

– Если проследить достаточно далеко, мы все происходим от инопланетников, черт возьми, – проворчал Майлз расстроено. – Что значит одна восьмая? Оттенок. Почему это должно дисквалифицировать одного из лучших людей, который у нас есть? Компетентность должна значить хоть что-то.

Марсия криво усмехнулась. – Если ты хочешь сочувствия, ты прибыл не по адресу, Майлз. Будь мой Па графом, не важно насколько я была бы компетентна, я бы его титула не унаследовала. И самые блестящие в мире способности не имели бы здесь никого значения. Если ты только сейчас выяснил, что этот мир несправедлив, то ты, в общем, слишком поздно это понял.

Майлз скривился. – Для меня не это новость, Марсия. – Автомобиль, подъехал к городскому дому коммодора Куделки. – Но раньше правосудие не было моей работой. – И власть далеко не так всесильна, как выглядит со стороны. Он добавил, – Но, наверное, в этой проблеме я бы тебе помочь не смог. У меня есть весомые личные причины не желать нового появления в барраярском своде законов возможности наследования по женской линии. Например, я хочу выжить. Мне очень нравится моя работа. И оказаться на месте Грегора я не хочу.

Он открыл дверцу и она выбралась из машины, благодарно помахав ему рукой – это было «спасибо» и за поездку, и за его последние слова. – Увидимся на твоем званом обеде.