Мирные действия

– Они – значительные. Но не я. – Какого черта Би льстил ему? Он явно чего-то хочет… чрезвычайно сильно.

– Вы хотели бы повидаться с леди Донной, когда она вернется?

– Ох – Айвен моргнул – С удовольствием. Но… – Хотя он об этом думал. – Я не совсем уверен, чего она хочет достичь. Даже если она не допустит Ришара, графство может достаться только одному из его сыновей или младших братьев. Если вы не планируете массового убийства на следующем семейном сборище, что несколько больше ожидаемого мною от вас, я не вижу, каким образом это может быть для вас выгодно.

Би улыбнулся кратко. – Я сказал, мне не нужно графство. Встретьтесь с Донной. Она все это вам объяснит.

– Ладно… хорошо. Удачи ей, как бы то ни было.

Би выпрямился. – Хорошо.

Вернувшийся Формонкриев продолжил изливать во вторую кружку пива содержание своих форских матримониальных перспектив. Айвен безуспешно пытался изменить тему разговора. Байерли отчалил непосредственно перед тем, как настала его очередь покупать пиво на всех. Айвен извинился под предлогом неясных Имперских обязанностей и наконец сбежал.

Как спастись от Майлза? Он не мог отбыть в какое-то дальнее посольство до окончания этой проклятой свадьбы. А это было бы слишком поздно. Можно было бы еще дезертировать, подумал он мрачно – возможно он мог бы бежать и присоединиться к Кшатрианскому Иностранному Легиону. Нет, со всеми этими галактическими связями Майлза не было никакой щели во всей пронизанной П-В туннелями вселенной, где он бы мог скрыться в безопасности от его гнева. И изобретательности. Айвен должен был довериться удаче, клоунской личности Формонкриева, а Замори – что бы для него придумать? похищение? убийство? Может быть, познакомить его с другими женщинами? Ах, да! Но не с леди Донной. Ее Айвен хотел бы оставить для себя.

Леди Донна. Она-то не была только что созревшей плебейкой. И если какой-нибудь муж посмел бы разглагольствовать в ее присутствии, она бы его живо подсекла под колени. Изящная, искушенная, уверенная… женщина, знавшая, что она хочет и как просить о этом. Женщина его собственного класса, понимавшая правила игры. Чуть старше его, да, но раз сейчас жизнь делается все дольше, какое это может иметь значение? Посмотрите на бетанцев; бетанская бабушка Майлза, которой должно быть девяносто, по слухам имела друга – джентльмена восьмидесяти лет. Почему он не подумал о Донне раньше?

Донна. Донна, Донна, Донна. М-м… Эту встречу он ни за что не пропустил бы.

***

– Я оставил ее подождать в вестибюле у библиотеки, милорд, – донесся до ушей Карин знакомый рокот Пима. – Вы бы хотели, чтобы я что-нибудь вам принес?

– Нет. Спасибо, – отозвался более мягкий голос лорда Марка из входного холла.

Шаги Марка эхом отозвались от выложенного плитками пола: три быстрых размашистых шага, два прыжка, крошечная пауза и более размеренные шаги в направлении сводчатого прохода в вестибюль. Прыгает? Марк? Карин вскочила на ноги, как только он показался из-за угла. О боже, ему явно не пошло такое быстрое похудание – вместо знакомой чрезмерно круглой основательности он выглядел каким-то обвисшим, если бы не его усмешка, и его сверкающие глаза – Ах! Ну-ка стой там! приказал он ей, схватил скамеечку для ног, поставил перед нею, забрался и заключил Карин в объятия. Она тоже обхватила его руками, и разговор на мгновение был погребен под неистовыми поцелуями, которыми они обменивались и возвращали с удвоенной силой.

Он набрал в грудь воздуха достаточно, чтобы спросить, – Как ты попала сюда? – а затем целую минуту не давал ей возможности ответить.

– Пешком, – она сказала задыхаясь.

– Пешком! Здесь почти полтора километра!

Она положила руки ему на плечи, и отступила достаточно далеко, чтобы сфокусировать взгляд на его лице. Он был слишком бледен, почти одутловатый – подумала она неодобрительно. Что было хуже, его подавляемое сходство с Майлзом проступало на поверхность вместе с костями – она знала, что этот факт испугал бы его. Поэтому она промолчала. – Ну и что? Мой отец, когда он был помощником Лорда Регента, обычно в хорошую погоду ходил сюда на работу пешком, просто с тростью.

– Если бы ты позвонила, я бы прислал Пима с машиной – черт, нет, лучше бы я сам к тебе прилетел. Майлз сказал, я могу брать его флаер, когда захочу.

– Флаер, чтобы добраться за шесть кварталов? – негодующе вскрикнула она между еще парой поцелуев. – В такое красивое весеннее утро, как это?

– Ладно, у них здесь нет бегущих дорожек… ммм… О, замечательно… – он ткнулся носом в ее ухо, вдохнул ее щекочущие кудряшки и проложил спиральную линию поцелуев от ушной раковины до ключицы. Она крепко обнимала его. Поцелуи, казалось, горели на ее коже как маленькие пламенные следы. – Я так скучал без тебя, скучал, скучал…

– И я тоже скучала – скучала – скучала… – Хотя они могли бы путешествовать домой вместе, если бы он не настоял на том, чтобы сделать крюк на Эскобар.

– По крайней мере прогулка разгорячила тебя…ты могла бы пойти в мою комнату и снять всю эту жаркую одежду… и Пыхтун мог бы выбраться поиграть, а…?

– Здесь? В Доме Форкосиганов? Со всеми этими оруженосцами вокруг?

– Я ведь теперь здесь живу. – На сей раз он прервался и отклонился назад на такое расстояние, чтобы можно было сфокусировать взгляд. – А оруженосцев только трое, и один из них спит в дневную смену. – Он беспокойно сдвинул брови, нахмурившись. – А у тебя дома…? – рискнул он спросить.

– Еще хуже. Там полно родителей. И сестер. Сплетничающих сестер.

– Снять комнату? – предложил он, задумавшись на секунду.

Она покачала головой в поиске объяснения запутанных чувств, которые она едва понимала сама.

– Мы могли бы позаимствовать флаер Майлза…

Она непроизвольно хихикнула. – Там действительно недостаточно места. Даже если бы мы оба принимали твои гадкие лекарства.

– Да, он не подумал, когда купил эту штуку. Лучше огромный аэрокар, с обширными удобными обитыми тканью сиденьями. Чтобы их можно было откинуть. Вроде этого бронированного лимузина, который остался от времен Регентства – эй! Мы могли бы заползти в задний отсек, сделать непрозрачными стекла…

Карин беспомощно покачала головой.

– Хоть где-то на Барраяре?

– Это и проблема, – сказала она. – Барраяр.

– На орбите…? – Он в надежде указал ввысь.

Она от души рассмеялась. – Ну, не знаю, не знаю…

– Карин, что не так? – Он выглядел теперь очень встревоженным. – Это из-за чего-то, что я сделал? Что-то сказал? Что я…ты по-прежнему сердишься из-за лекарств? Извини. Прости меня. Я это прекращу. Я… я снова наберу вес. Все что хочешь.

– Не в этом дело. – Она отступила на полшага назад, хотя они не отпустили рук друг друга. Она покачала головой. – Хотя я не понимаю, почему более худым ты внезапно выглядишь на полголовы ниже. Какой причудливый оптический обман. Как масса влияет на рост, психологически? Но нет. Это не из-за тебя. Из-за меня.

Он стиснул ее руки и посмотрел с серьезной тревогой. – Я не понимаю.

– Я размышляла об этом целых десять дней, пока ждала здесь, когда ты доберешься домой. О тебе, обо мне, о нас. Всю неделю я чувствовала себя все более странно. На Колонии Бета это казалось настолько правильным, настолько логическим. Открытым, официальным, одобряемым. Здесь… Я не смогла рассказать моим родителям о нас. Я попробовала что-то с этим сделать. Но не смогла рассказать даже моим сестрам. Возможно, если бы мы приехали домой вместе, я бы нашла силы… но я не могу.

– Было… ты помнишь эту барраярскую народную сказку, где родственники девушки догнали ее любовника, убили и положили его голову в горшок с базиликом?

– Горшок с базиликом? Нет!

– Я думал об этом… ты знаешь, думаю, твои сестры могли бы это сделать, если бы объединились. Я имею в виду, вручить мне мою же голову. И ваша мать тоже могла бы, она вас всех обучила.

– Как мне жаль, что тети Корделии здесь нет! – Стоп, скорее всего в этом контексте это было неудачное замечание. Горшок с базиликом, о боже. Марк был таким параноиком… Неважно. – Я совсем не думала о тебе.