Мирные действия

– Нет! – хором выпалили Майлз с Марком.

Энрике сел, выглядя несколько ошеломленным.

– Так, – Марк откашлялся. – План такой. Я устрою Энрике в подходящей лаборатории, как только у меня будет время, чтобы найти кое-что подходящее. Я не уверен, будет лучше организовать ее в Форбарр-Султане или Хассадаре – в последнем случае это увеличит деловую активность в Округе, чего ты так добиваешься.

– Верно… – согласился Майлз. – Поговори с Циписом.

– Я и собираюсь. Ты теперь понимаешь, почему я мысленно называю их денежными жуками? И как ты думаешь, ты хотел бы вложить в это деньги? Мелочь, вроде пристройки входа в подвал и всего такого.

– Нет.. не сейчас. Но все равно спасибо, – сказал Майлз нейтрально.

– Мы, знаешь ли, рассматриваем дом только как временное место.

– Без проблем. Или по меньшей мере… – его взгляд похолодел, – лучше бы их не было.

В последовавшей в беседе паузе Майлз вернулся к своей в роли хозяина дома, предложив закуски и спиртное. Энрике выбрал пиво, а потом достал обоих экскурсом в историю использования дрожжей в пищевом производстве, начиная с Луи Пастера, с побочными комментариями относительно параллелей между организмами дрожжей и симбионтами масляных жуков. Майлз пил много вина и был неразговорчив. Марк понемногу отъедал от огромной мозаики на подносе с изысканными закусками и подсчитывал, когда закончится его курс лечения по снижению веса. Или, может быть, он просто может устроить себе на ночь промывание желудка…

Наконец вошел Пим, явно выполнявший роль дворецкого в небольшом холостяцком хозяйстве Майлза, чтобы собрать тарелки и стаканы. Энрике с интересом оглядел его коричневую униформу и спросил о значении и истории серебряной вышивки на его воротнике и манжетах. Это на самом деле разговорило Майлза, и он рассказал Энрике о нескольких светлых моментах в истории семьи (вежливо опустив их видное место в неудачном барраярском вторжении на Эскобар поколение назад), прошлом Дома Форкосиганов и истории их герба. Эскобарец казался очарованным тем фактом, что рисунок «горы-и-лист» лег в основу графской отметки, которой опечатывались мешки с собранными в Округе налогами. Марк считал, что Энрике в конце концов развил светские манеры. Возможно он развил бы вскоре и другое. Можно было надеяться.

Когда , по расчетам Марка, прошло достаточно времени, и они с Майлзом почувствовали, что выполнили свой непривычный и все еще неуклюжий ритуал братских уз, он заговорил о разборке вещей, и вечеринка в честь возвращения домой завершилась. Марк отвел Энрике обратно в его новую лабораторию, и убедился, что он там хорошо устроился.

– Отлично, – от всего сердца заявил он ученому. – Дело пошло лучше чем, я ожидал.

– О, да, – сказал Энрике неопределенно. Его взгляд выглядел несколько туманно, и можно было воочию представить, как у него в голове пустились в танец длинные органические молекулы – хороший признак. Эскобарец явно выживет даже после травмирующей пересадки на чужую почву. – И мне пришла в голову замечательная идея, как заставить вашего брата полюбить моих масляных жуков.

– Великолепно, – сказал Марк, не совсем понимая о чем идет речь, и простился с ним. Он снова поднялся наверх – одновременно в свою спальню и к ожидающему его комм-пульту, чтобы позвонить Карин, Карин, Карин.

Глава 4

Айвен уже выполнил свое поручение по доставке в оперативный отдел Генштаба сотни каллиграфически написанных приглашений на императорскую свадьбу, которые должны быть впоследствии разосланы за пределы планеты избранным офицерским кадрам, когда столкнулся с Алексеем Формонкриевым, также выходящим из здания через сканеры безопасности в вестибюле.

– Айвен! – приветствовал его Алексей. – Вы-то мне и нужны! Подождите.

Айвен остановился на секунду в автоматических дверях, мысленно придумывая возможное поручение от Той, Которой Он Должен Повиноваться До Окончания Свадьбы на тот случай, если ему придется сбежать. Алексей не был самым смехотворно выглядящим занудой в Форбарр-Султане – несколько джентльменов старшего поколения соперничали сейчас за это звание – но он, разумеется, мог бы в этом смысле выступать в качестве дублера. Но с другой стороны, Айвену было чрезвычайно любопытно узнать, принес ли семена тот забавный плод, который он пару недель назад обронил в его ухо.

Алексей закончил переговоры с охраной и, слегка запыхавшись, заторопился на улицу. – Я только что со службы, а вы ? Могу я угостить вас порцией выпивки, Айвен? У меня есть кое-какие новости, и вы заслуживаете того, чтобы узнать их первым. – Он переминался с ноги на ногу.

Если Алексей заплатит, почему бы нет? – Конечно Айвен проследовал за Алексеем через улицу к удобному бару который офицеры оперативного отдела считали своей общей собственностью. Это местечко было одним из заведений, открывшихся через десять-пятнадцать минут после того, как оперативный отдел въехал в свое тогда новое здание вскоре после окончания мятежа Фордариана. Обстановка была преднамеренно слегка неаккуратной, подразумевая, что именно здесь мужчины держат свою линию обороны.

Они проскользнули к столику в задней части помещения; мужчина в хорошо скроенной гражданской одежде, который сидел, развалясь, у стойки бара, повернул голову в их сторону. Айвен узнал Би Форратьера. Большая часть городских бездельников редко бывала в офицерском баре, но Би можно было встретить где угодно. У него были чертовские связи. Би поздоровался с Формонкриевым жестом, который был пародией на воинское приветствие, а тот с энтузиазмом пригласил его присоединиться к ним. Айвен приподнял бровь. У Байерли была репутация человека, презиравшего тех, кто, как он выражался, прибывал невооруженным на сражение остроумия. Айвен не мог себе представить, зачем он обхаживал Формонкриева. Противоположности сходятся?

– Садись, садись – говорил ему Формонкриев – Плачу я.

– Тогда конечно, – сказал Би и мягко уселся. Он отвесил Айвену сердечный поклон; Айвен возвратил его с некоторой осторожностью. Будь рядом Майлз, его присутствие прикрыло бы Айвена в разговоре точно защитное поле. Би никогда не поддевал Айвена, когда Майлз был рядом. Айвен не был точно уверен, было ли это потому, что его кузен искусно избегал столкновений, или потому что Би предпочитал более вызывающую цель. Возможно Майлз избегал столкновений именно потому, что был очень вызывающей целью. С другой стороны, может быть кузен расценивал Айвена как свою собственную мишень для насмешек и просто не хотел ею делиться. Семейная солидарность или скорее собственнические чувства Майлза?

Они набрали свои заказы на клавиатуре, и Алексей вставил в прорезь свою кредитку. – О, кстати, мои искренние соболезнования по поводу смерти твоего кузена Пьера, – сказал он Байерли. – Я все забывал упомянуть об этом, потому что ты не носишь траура твоего Дома. Знаешь, тебе не стоит этим пренебрегать. У тебя есть на это право, ваше кровное родство достаточно близко. Уже определили причину его смерти?

– О, да. Сердечный приступ свалил его как камень.

– Мгновенно?

– Насколько это можно сказать. Он был правящим графом, поэтому было сделано полное вскрытие тела. Ну, если бы он не был таким антиобщественным нелюдимом, его тело могли бы найти прежде чем в мозгу произошли необратимые изменения.

– Такой молодой, едва за пятьдесят. Жалко, что он умер не оставив потомства.

– Гораздо более жалко, что многие мои дяди по линии Форратьеров не умерли без потомства, – вздохнул Би. – У меня новая работа.

– Не знал, что вы жаждали получить графство Форратьер, Би, – сказал Айвен. – Граф Байерли? Политическая карьера?

– Упаси Бог. У меня нет никакого желания попасть в зал в замке Форхартунг, полный этими спорящими ископаемыми, а Округ надоел мне до слез. Тоскливое место. Если бы только мой плодовитый кузен Ришар не был бы таким законченным сукиным сыном – разумеется, это не оскорбление в адрес моей покойной тети – я бы пожелал ему всяческого удовольствия в его начинаниях. Если он сможет осуществить их. К сожалению, удовольствие, которое получает он, отнимает всякое удовольствие у меня.