Мирные действия

– С двумя из трех, мадам. Доброе утро, лейтенант Формонкриев. Привет, Байерли.

Трое знакомых обменялись осторожными кивками. Формонкриев вежливо ответил:

– Доброе утро, милорд Аудитор.

– Майор Замори, это лорд Аудитор Майлз Форкосиган, – представила его госпожа профессор.

– Здравствуйте, сэр, – ответил Замори. – Я слышал о Вас, – его пристальный взгляд был прямым и смелым, несмотря на подавляющее численное превосходство фор-лордов. Но зато Формонкриев был просто зеленый лейтенант, а у Байерли Форратьера вообще не было воинского звания. – Вы пришли к лорду Аудитору Фортицу? Он только что ушел.

Катриона кивнула. – Он пошел прогуляться.

– В дождь?

Госпожа Профессор слегка закатила глаза, из чего Майлз предположил, что ее муж сбежал от гостей и оставил ее в одиночку играть роль дуэньи при своей племяннице.

– Неважно, – подвел итог Майлз. – На самом деле у меня некоторые деловые отношения с госпожой Форсуассон. – И если они примут это за дела Лорда Аудитора, а не просто частные дела лорда Форкосигана, кто он такой, чтобы поправлять их?

– Да, это так, – Катриона подтверждающе кивнула.

– Мои извинения за то, что прервал вас, – прозрачно намекнул Майлз. Он не присел, а лишь прислонился к стене напротив сводчатого входа, скрестив руки. Никто не пошевелился.

– Мы только что обсуждали генеалогические деревья, – объяснил Формонкриев.

– До некоторой степени, – пробормотала Катриона.

– – Говоря о странностях родословной, Алексей, – лорд Форкосиган и я были почти связаны гораздо более тесными родственными узами, – заметил Байерли. – У меня к нему почти семейное отношение.

– Правда? – спросил Формонкриев , выглядя заинтригованным.

– О, да. Одна из моих теток со стороны Форратьеров была как-то замужем за его отцом. Так что Эйрел Форкосиган на самом деле мне в некотором смысле – если так можно выразится, платонически – дядя. Но она умерла в молодости, увы – безжалостно отсеченная от родословного дерева – не подарив мне кузена, который мог бы стать препятствием к будущему наследованию Майлза. – Байерли повел бровью в сторону Майлза. – Ее когда-нибудь нежно вспоминают в ваших семейных беседах за обеденным столом?

– Мы никогда не обсуждали Форратьеров, – сказал Майлз.

– Как странно. Впрочем, мы никогда не говорили о Форкосиганах. Фактически, вообще едва ли. Такое звучное умолчание…

Майлз улыбнулся и взял длинную паузу, с любопытством наблюдая, кто первый вздрогнет. В глазах Би уже блеснуло уважение, однако первым, чьи нервы не выдержали, оказался один из невинных свидетелей.

Майор Замори откашлялся. – Скажите, лорд Аудитор Форкосиган, так к какому заключению в конце концов пришли относительно комаррской катастрофы? Это был саботаж?

Майлз пожал плечами и позволил Би с его обычными колкостям ускользнуть из фокуса своего внимания. – После шести недель просеивания данных мы с лордом Аудитором Фортицем вернулись к причине возможной ошибки пилота. Мы обсудили также возможность самоубийства, но в конце концов отвергли эту идею.

– И каково было ваше заключение? – спросил Замори, слушая с интересом. – Несчастный случай или самоубийство?

– М-м. Я полагал, что самоубийство многое объясняет относительно некоторых физических аспектов столкновения, – ответил Майлз, вознеся безмолвную молитву о прощении душе оклеветанного пилота. – Но так как мертвый пилот позабыл снабдить нас какими-либо свидетельствами, подкрепляющими эту версию, вроде записки или сообщений или медицинских записей, мы не могли вынесли такой вердикт официально. И не ссылайтесь на мои слова, – добавил он для правдоподобия.

Катриона, забившаяся в кресло своего дяди, кивнула понимающе при этой официальной лжи, вероятно добавив это к своему собственному репертуару отклонений от истины.

– А что вы думаете о женитьбе Императора на комаррианке? – добавил Формонкриев. – Полагаю, вы должны это одобрять – вы в этом участвуете.

Майлз заметил, с каким сомнением это было сказано. Ах да, его дядю, графа Бориса Формонкриева, не затронули брызги от бесславного падения графа Фортрифранни, и он унаследовал лидерство уменьшающейся консервативной партии. Отношение консервативной партии к будущей императрице Лаисе было в лучшем случае тепловатое, но тем не менее они осмотрительно не позволяли просочиться никакой откровенной враждебности в свои публичные высказывания, где кто-либо – читай, Имперская Безопасность – мог бы заметить это. Однако то, что Борис и Алексей были родственниками, не было гарантией того, что они разделяют одинаковые политические представления. – Я думаю, это великолепно, – сказал Майлз. – Доктор Тоскане ослепительна и красива, и Грегор, в общем, в подходящем возрасте, чтобы произвести наследника. А для всех нас важно лишь то, что нам остается еще одна барраярская женщина.

– Если быть точным, еще одна барраярка остается для одного из нас, – сладко поправил Байерли Форратьер. – Если только вы не предполагаете нечто более восхитительно преувеличенное.

Улыбка Майлза стала тоньше, пока он рассматривал Би. Остроумие Айвена, проявляющееся сверх всякой меры, никогда не становилось оскорбительным благодаря некоторой бесхитростности. В отличие от него, Байерли никому не наносил оскорбления нечаянно.

– Вам, джентльмены, следует побывать на Комарре, – радушно рекомендовал Майлз. – Их купола просто переполнены прекрасными женщинами, все с безупречными генетическими картами и галактическим образованием. И Тоскане не единственный клан, у которых есть наследница. Многие из комаррских леди богаты – а, Байерли? – Он не стал практично разъяснять всем присутствующим, что безответственный покойный муж госпожи Форсуассон оставил ее без средств – во-первых, поскольку здесь присутствовала сама Катриона, удивлено приподнявшая брови при его словах, а во-вторых – потому что он был уверен, что Би справился об этом прежде всего.

Байерли слабо улыбнулся. – Деньги еще не все, как говорится.

Проверим. – Однако я уверен, что вы могли бы доставить себе это удовольствие, если бы решили попробовать.

Губы Би скривились. – Ваша вера в меня трогательна, Форкосиган.

Алексей Формонкриев веско сказал:

– Спасибо, но дочь форов достаточно хороша для меня. У меня нет никакой потребности или интереса к инопланетной экзотике.

Пока Майлз пытался понять, намеренно ли это высказывание порочило его мать-бетанку – с Би он был бы уверен, но Формонкриев никогда не задел бы его «по живому» – Катриона оживленно произнесла, – Я пойду к себе и возьму эти диски с данными, хорошо?

– Будьте так добры, мадам. – Майлз надеялся, что Би не сделал ее объектом своих бандитских методов беседы. Если же так, Майлзу стоило бы сказать несколько слов наедине своему псевдо-кузену. Или, возможно, даже прислать к нему своих оруженосцев, как в старые добрые дни…

Она встала, вышла в холл, поднялась на второй этаж и больше не возвращалась. В конце концов Формонкриев и Замори обменялись разочарованными взглядами, и, заговорив о том, что уже время уходить, стали собираться. Военный плащ Формонкриева, висящий на вешалке, уже успел высохнуть с момента его прихода, как отметил Майлз с неодобрением. Джентльмены вежливо передали слова прощания отсутствующей даме через госпожу Фортиц.

– Передайте госпоже Форсуассон, что я принесу диск с рисунками скачковых кораблей для Никки так скоро, как только смогу, – заверил майор Замори госпожу Фортиц, спускаясь по ступенькам.

Замори бывал здесь достаточно часто, чтобы успеть познакомиться с Никки? Майлз тревожно посмотрел на его правильный профиль. Он казался достаточно высоким, хотя не столь высоким как Формонкриев; именно его крупная фигура могла делать его столь угрожающим. Байерли был достаточно худощав, так что его рост не был настолько очевиден.

Словно неуклюже сбившиеся в кучу гуси, они застряли на минуту в выложенном плиткой холле, но Катриона больше не спустилась, и наконец, они смирились с этим и позволили выпроводить себя из парадной двери. Майлз заметил с некоторым удовлетворением , что дождь припустил еще сильнее. Замори нырнул под ливень, склонив голову. Госпожа Фортиц закрыла за ними дверь с гримасой облегчения.