Мирные действия

– То, что я всегда был наследником Пьера, подтверждается тем, что он не назвал никакого другого претендента на это место. Я допускаю, между нами не было теплых чувств, что я всегда считал несчастьем, но как многие из вас имеют основание знать, Пьер был, э-э, трудной личностью. Но даже он понимал, что у него нет никакого другого преемника кроме меня.

– Доно – это нездоровая шутка леди Донны, которую мы терпим здесь слишком долго. В ней выражена самая сущность галактического разложения, – его взгляд и рука на мгновение переместились в сторону Майлза, будто бы предполагая, что тело его врага и было внешним, явным проявлением невидимого внутреннего яда, – против которого мы должны бороться. Да, я говорю бороться, и говорю это смело и громко: бороться за нашу чистоту. Донна – живая угроза нашим женам, дочерям, сестрам. Она – подстрекательство к восстанию против нашего самого глубокого и наиболее фундаментального порядка. Она – оскорбление чести империи. Я прошу вас положить безоговорочный конец ее напыщенной шараде, какого она и заслуживает Ришар кинул взгляд вокруг, с тревогой ища признаки одобрения на лицах своих пугающе безразличных слушателей, и продолжил, – А что касается жалкой угрозы леди Донны представить то нападение, о котором она заявляет – которое фактически могло исходить от кого угодно, достаточно оскорбленного ее позицией – в эту палату для вынесения приговора. Пусть представляет, говорю я вам. И кто был бы ее предлогом выдвинуть дело перед вами, в таком случае? – Он сделал широкий жест в сторону Майлза, сидевшего на своем месте выставив ноги в проход и слушавшего с самым отсутствующим выражением на лице, какое он только мог сохранять. – Тот, кто сам стоит перед обвинением в гораздо более худшем преступлении – не менее чем в предумышленном убийстве.

Ришара спугнули; он слишком рано двинулся под прикрытие своей дымовой завесы. Но в этом дыму задыхался и Майлз. Будь ты проклят, Ришар. Он не мог и на мгновение позволить сказанному остаться без опровержения.

– К порядку дела, милорд протектор, – не шевелясь, громко произнес Майлз, растягивая слова, чтобы они донеслись во все уголки палаты. – Меня не обвинили; меня оклеветали. Между этими двумя понятиями имеется явственное юридическое различие.

– Какая ирония – вы пытаетесь выдвинуть здесь обвинение в преступлении, – парировал Ришар, которого, как надеялся Майлз, уязвила угроза выдвижения встречного иска.

Граф Форхалас высказался со своего места в заднем ряду, – В таком случае – сир, милорд протектор, милорды – рассмотрев свидетельские показания и выслушав предварительные результаты допросов, я хотел бы сам выдвинуть обвинение против лорда Ришара.

Лорд-протектор нахмурился и с намеком слегка пристукнул об пол копьем. Исторически, разрешать заседавшим в этой палате высказываться вне очереди быстро приводило к состязаниям в крике, драке на кулаках и даже – в прошлые годы, когда не было сканеров оружия – знаменитым общим свалкам и смертельным поединкам. Однако император Грегор, который слушал с почти ничего не выражающим лицом, и не пошевельнулся чтобы вмешаться.

Ришар все больше выходил из равновесия; Майлз заметил это по его покрасневшему лицу и тяжелому дыханию. К потрясению Майлза, он указал на Катриону. – Этот дерзкий негодяй без стыда стоит перед лицом вдовы своей жертвы… хотя, полагаю, она едва ли поднимет на него глаза, а?

Все лица повернулись к бледной, одетой в черное женщине на галерее. Она выглядела испуганной и оледеневшей, выдернутой незваным вниманием Ришара из безопасности своего положения невидимого наблюдателя. Никки рядом с ней напрягся. Майлз сел прямо; больше он ничего не смог сделать, чтобы не броситься через всю палату к горлу Ришара и не придушить его на месте. Во всяком случае, от этого не было бы пользы. Он был вынужден сражаться другими средствами, более медленными, но, он поклялся, в конце концов более эффективными. Как посмел Ришар привлечь внимание к Катрионе в этом публичном собрании, посягнуть на ее наиболее личные интересы, пытаться манипулировать ее самыми близкими отношениями просто для того, чтобы это послужило его целям захвата власти?

Здесь и прямо сейчас наступил ожидаемый Майлзом кошмар – он был вынужден защищаться. Ему приходилось сосредоточить свое внимание на том, чтобы не просто говорить правду, но и соблюдать должный вид, контролировать каждое сказанное им слово по производимому им на слушателей эффекту – ведь они могли стать его будущими судьями. Ришар уронил себя неумелым нападением на Доно; может ли он вновь вскарабкаться наверх по головам Майлза и Катрионы? Кажется, он собрался это попробовать.

Выражение лица Катрионы было очень ровным, но ее губы побелели. Некая благоразумная часть мозга Майлза не смогла не отметить на будущее, что именно так она выглядит, когда действительно сердита. – Вы ошибаетесь, лорд Ришар, – огрызнулась она на него. – И ошибаетесь, очевидно, не в первый раз.

– Я ошибся? – парировал Ришар. – Почему же еще вы в ужасе спаслись бегством, когда он при всех сделал вам предложение, если не с опозданием осознали, что он приложил руку к смерти вашего покойного мужа?

– Это не ваше дело!

– Хотелось бы знать, что за давление он оказал на вас с тех пор, чтобы добиться вашего согласия… – Его вкрадчивая усмешка приглашала слушателей вообразить самое худшее.

– Если кто-то и хочет это знать, то только проклятые глупцы!

– Вот и доказательство – в том что вы так считаете, мадам.

– Так вы так себе и представляете доказательства? – рявкнула Катриона. – Прекрасно. Вашу юридическую теорию легко разрушить…

Лорд-протектор стукнул своим копьем. – Реплики с галереи запрещены, – начал он, глядя на нее.

Из-за спины Катрионы вице-король Зергияра пристально поглядел в глаза в лорду-протектору, с намеком постучал указательным пальцем по крылу носа и сделал небольшое, отметающее движение двумя пальцами в сторону Ришара: нет, позвольте ему самому влезть в петлю. Айвен, кинувший быстрый взгляд через плечо, внезапно усмехнулся и снова повернул голову. Взгляд лорда-протектора перескочил на Грегора, на чьем лице появилась лишь самая слабая улыбка и небольшой намек. Лорд-протектор продолжил уже тише, – … но на прямые вопросы из Спикерского Круга отвечать можно.

Майлз рассудил, что вопрос Ришара о причине ее отказа выйти замуж был скорее риторическим, для эффекта, нежели прямым. Предположив, что Катриона на своем месте в галерее будет вынуждена замолчать и не представит опасности, Ришар не ожидал получить прямой ответ. Выражение на лице Ришара навело Майлза на мысль о человеке, дразнившем пантеру и внезапно обнаружившем, что животное не привязано. Куда она бросится? Майлз задержал дыхание.

Катриона склонилась вперед, стиснув перила так, что побелели костяшки пальцев. – Давайте покончим с этим. Лорд Форкосиган!

Майлз от неожиданности подскочил на месте. – Мадам? – Он слегка поклонился. – В вашем распоряжении…

– Хорошо. Вы женитесь на мне?

Какой-то рев, словно шум прибоя, наполнил голову Майлза; на мгновение в этом зале было только два человека, а не две сотни. Если это уловка с целью убедить его коллег в его невиновности, она сработает? Кому это важно? Лови момент! Хватай эту женщину! Не позволяй ей снова сбежать! Сперва поднялся один уголок его губ, потом другой, и наконец широкая усмешка расплылась у него на лице. Он склонился в ее сторону. – О, да, мадам. Конечно. Сейчас?

Она выглядела слегка захваченной врасплох мыслью, что возможно убедить его немедленно покинуть зал заседания, чтобы принять ее предложение в тот же самый час, прежде чем она успеет изменить свое мнение. Ну, он был бы готов это сделать, если бы и она… Она махнула ему рукой. – Мы обсудим это позже. Разберитесь с этим делом.

– С удовольствием. – Он свирепо усмехнулся Ришару, который разевал рот, словно рыба на воздухе. Просто усмехнулся. Две сотни свидетелей. Теперь она не сможет повернуть назад…

– Вы так много напридумывали по этому поводу, лорд Ришар, – завершила Катриона. Она села, отмахнувшись рукой и добавила, далеко не шепотом, – Кретин.